Марина Никулина Подходящий к концу 2012 год ознаменовался сразу двумя крупнейшими событиями международного шахматного короля: Всемирной шахматной олимпиадой, которая проходила в Стамбуле, и матчем на первенство мира, во время которого Виши Ананд и Борис Гельфанд выясняли отношения не где-нибудь, а в Третьяковской галерее.
Этот прекрасно организованный матч, привлекший огромное внимание мирового сообщества в силу не только шахматных причин, оказался тем не менее событием, уязвимым для критики с чисто спортивных позиций. Впервые со времен произошедшего в 2006 году объединительного чемпионата мира между Веселином Топаловым и Владимиром Крамником в титульном поединке за корону шахматного короля встретились гроссмейстеры, занимавшие не первые строчки официального рейтинг-листа. При том, что процедура отбора к столь значимому событию выдерживалась с абсолютной точностью.
Случившееся дает повод вспомнить о популярных в 1960-е годы рассуждениях о фундаментальных различиях между турнирной и матчевой силой некоторых шахматистов. Эти различия связаны как со стилевыми особенностями их игры, так и с «пониманием шахмат», которое побуждает мастеров минимизировать риск. С одной стороны, это приводит к обилию ничьих и, как следствие, к снижению их турнирных показателей. С другой – к почти непробиваемости и необычайной успешности таких игроков в матчах. Подобные разговоры инициировались творчеством конкретной фигуры – тогдашнего чемпиона мира Тиграна Петросяна. Вначале такие рассуждения носили сдержанный характер. Но после победы 1966 года, одержанной девятым шахматным королем над блистательным и, как казалось перед началом матча на первенство мира, неудержимым Борисом Спасским, Петросян стал восприниматься как непобедимый матчевый боец. В то время рейтинги еще не считали, но произведенный спустя годы анализ этих сухих цифр подтвердил: тогдашний коэффициент (показатель турнирной успешности игры) был у «непобедимого Тиграна» отнюдь не первым, не вторым и даже не третьим в мире.
Позже десятый чемпион мира Борис Спасский, отобравший в 1969-м корону шахматного короля у Петросяна, признавался, что смог это сделать, лишь существенно перестроив свой шахматный стиль под матчевое противоборство с конкретным соперником. Однако после этого былая яркость в его творчестве радовала болельщиков гораздо реже, чем в предшествующие годы.
Конечно, подобные метаморфозы объяснимы другими обстоятельствами, например возрастом. Но в Третьяковской галерее все же приняли участие не просто два знатока, каждый из которых был великолепно подготовлен к конкретному сражению, но и два лучших на тот момент матчевых бойца. Чемпиона мира Виши Ананда выручил в Москве его огромный матчевый опыт. С годами Ананд, будучи когда-то непревзойденным турнирным матадором, почти полностью поменял свой творческий образ. Сейчас чемпион занимает в мировой (турнирной) табели о рангах скромное седьмое место. Но его аналитическая оснащенность столь высока, а матчевый опыт настолько велик, что на предстоящий поединок с будущим соперником, имя которого назовет весенний турнир претендентов в Лондоне, Виши выйдет отнюдь не в качестве аутсайдера.
У кого из восьми претендентов наиболее высокие шансы победить в этом соревновании? По своему послужному списку, индивидуальному коэффициенту и медийному реноме очевидным фаворитом является Магнус Карлсен, недавно побивший прежний рейтинг-рекорд Гарри Каспарова. Однако недавнее выступление Владимира Крамника, показавшего на турнире London chess classic мощную игру, превратило российского гроссмейстера в серьезного соперника. Впрочем, победить в Лондоне может едва ли не любой участник этого соревнования, в том числе и рейтинг-аутсайдер турнира претендентов Борис Гельфанд, которому не привыкать преподносить соперникам подобные сюрпризы. А наши представления о неформальной табели о рангах могут подвергнуться существенной трансформации уже в конце января – после того, как в голландском Вейк-ан-Зее завершится традиционный супертурнир с участием большинства сильнейших гроссмейстеров планеты.
