Сергей Нещеретов Ян Пробштейн. Инверсии: стихи и переводы. - М.: Аркада - Arch, Книгописная палата, 2001, 160 с.
ВЕСНАЯ плотность этой книги - и укор, и парадигма: для текущего поэтического момента. Возможность вывести на просцениум все темы и образы отвадила поэтов от того, чтобы иметь дело с данностью - расколдовать дивный сад в песчинке. Вызвать на состязание, скажем, "Эмали и камеи" не видно охотников. В "Инверсиях" вариации несравненно многочисленней тем: ведь и переводы (половина книги) - одна тема, антологически претворенная. Лирическая логика Пробштейна, оспаривая, доказует горсточку формул: "Умеренное умирает, / а неумеренное гибнет", "Пережитое принадлежит нам не больше, / чем книга, снятая с полки, или фильм, / снятый не нами".
Переводная часть - двадцать три имени XVII-XX веков, включая родноязыкого Набокова; он и другие ему равные легенды (даже Стивенс, чужак цивильный) - те самые исключения из правил, гонимые голоса, перелагая которые, возможно в первый черед доказать нечто себе самому. Не взывает, а вопиет к разуму ощутимо воссозданный классицизм, увенчиваясь Хопкинсом. Полногласны Элиот ("Родиться бы с корявыми клешнями / И драпать ото всех по дну морскому") и Милош ("Сладкая моя европейская отчизна, / Бабочка, садясь на твои цветы, в кровь окунает крылья"). Но жаль, в паундовском дистихе "На станции метро" (этот блицманифест де-факто - предтеча "Дыр бул щил") переводчик не уловил ассонансную рифму (crowd - bough) и вырвал из "невзрачного" текста его мелодический стержень.
У Пробштейна не много наберется тех коротких стихов, которые уверенно дышат, будучи извлечены из питающей и поддерживающей их среды; цитирование же вырезок из длинных, где поэтическая мысль заведена на оборот страницы (а чаще в следующее стихотворение), грозит разрывом сквозной связи, потерей следа - и не раскроет принципиально недискретный характер выражения. Ограничимся перечислением нескольких, на наш взгляд, заметных удач: из заряженного эмигрантской ретроспекцией ("можно выйти в магазин из дома / и через много лет домой вернуться") - "Беззаботное время...", "Февраль...", "Крапивный ожог...", из цикла "Новые элегии" - "Вращает ночь цветной калейдоскоп...", "Иногда ловишь себя на мысли...", "По времени плыть...".
Именно здесь - средоточие тяжелой энергии или залог того, что эти стихи написаны не в чужое время и не кому-то вдогон. Больше того - не могли не быть написаны.
