Анамнез Синелицых

Владимир Покровский. Пути-Пучи. Разговоры о Человеке Будующем и о том, надо ли заботиться о будущем людей будущего.– Липецк: Крот, 2009. – 272 с.

Как-то Владимир Покровский («Парикмахерские ребята», «Время темной охоты», «Планета отложенной смерти») сказал, что каждый фантаст – а он относит себя к последним, хотя его произведения и не находят себе места в «раскрученных» фантастических книжных сериях! – должен создать «своего Бога». Божество, или скорее фантастическое чудовище с синим лицом (как указано, Левый сосед Бога), – выстроенное до тонкостей и выпущенное в миры в романе «Пути-Пучи», вряд ли кто-то захочет назвать своим. Но именно эта придумка слишком уж похожа на правду – ибо это божество не дает («Дай тебе Бог!..»), а постоянно отнимает. И еду, и женщин, и музыку, и родной язык, и даже┘ холод.

Роман можно назвать и фантастическим, и постмодернистским, и плутовским. А можно романом разочарований – чего только у нас не отнимали┘

В конструкции предусмотрено равновесие: выявляется и Правый сосед Бога – некто из окружающего мира, возмущенный отнимательством (да просто «рвачеством») Синелицего, вызывает Левого на битву и побеждает. Но, победив, он сам становится Левым соседом Бога. Как в легенде, когда рыцарь становится драконом. Закон сохранения энергии┘

В этом мире, когда большинству людей постоянно чего-то не хватает и они болезненно ощущают отнимание, приход Синелицего, придуманного Покровским, просто предопределен. Синелицый мог быть создан только человеком, успевшим пожить и при социализме, и при нарождающемся диком капитализме, умыкнувшем привычную работу и вклады в Сбербанке┘

Каких только богов не готовит нам сознание современного человека. Юлия Фаранкова. "Круглый зал"

Роман включает в себя собственно рассказ о событиях в нашей действительности, а также «исторические экскурсы», стилизации: древнеиндийский эпос, евангелические тексты и средневековые хроники. В первом отрывке чудовище зовется Пуччья, у него восемь с половиной сердец, а в каждом сердце тридцать три клыка о семнадцати крылах каждый, и на крылах по тридцать четыре ноздри, пышущих пламенем┘ А учение его – Путь Пуччьи. С веками название искажается.

В современной части действие крутится вокруг выбора претендента на роль Правого – а именно Человека Будующего (обратите внимание на это заманчивое, но недозволенное лишнее «ю» в слове). Ищут избранного. И поначалу все идет к тому, что им станет случайно встреченный лирическим героем романа Вовой (повествование – от первого лица) старый друг Саша Ендоба, который входит в секту Пути-Пучи и очень ловко и естественно отнимает доллары. Но как-то незаметно претендентом становится сам Вова.

Почему? Ну священные тексты из чужого чемоданчика почитал. Ну┘ Дело ведь не в том, как все началось и как закончилось. А в том, каков в романе образ Вовы – он неглупый, пьющий, работающий где-то, дважды женатый и переживающий за всех своих жен, в меру честный, в меру подлый.

И познается Вова в романе не в описаниях, а в самом ритме и языке. Остальные же персонажи настолько ярки и просты, насколько это может сделать только Покровский.

И тут же хочется подчеркнуть, хотя это вовсе не категория оценки литературного произведения, что «Пути-Пучи» роман мужской. (Одна из самых сильных и образных вещей российской фантастики, одна из немногих, несущих не только образ самой фантастической идеи, но и поражающая точной психологической проработкой образов героев, называется «Танцы мужчин» и написана она Покровским.) Ритм повествования сродни душевной беседе за столом с крепкими напитками (возможен, временами и мордобой) – очень толковой и проникновенной. Ибо такая беседа отнюдь не отнимает – а чаще всего дает. Но, как явствует из текста, дает-то дает, но Правый сосед Бога непременно обращается в Левого, Синелицего┘