Петит

Все мы пациенты. И все мы для кого-то запросто можем стать врачами. Излечить чужую боль. Однако когда речь заходит о настоящей больнице и настоящих докторах, нас изначально охватывает дрожь то ли боязни (неохота в больницу попадать!), то ли преклонения перед самой гуманной в мире профессией, то ли неизвестного предчувствия грядущей боли (хорошо бы она прошла стороной!). «Врачу, исцелися сам...» В этой древней сентенции зарыта собака низведения врача до уровня пациента: он такой же, как мы, он так же страдает, так же болеет, так же, как мы, просит лечения и излечения! Составить сборник о больных и врачах – идея столь же дерзкая, сколь и вечная: люди любят читать «про врачей», тут на поверхности и чужое страдание, и хеппи-энд выздоровления, и не-хеппи-энд безнадеги. Отличный ход найден в рассказе Ольги Аникиной «Доктор, здравствуйте!»: внутренний монолог пациентки оказывается разговором с собой, усталой и замученной бесконечной вереницей больных, поликлинической докторши.

Список авторов на обложке впечатляет. Кого здесь только нет! Отечественные писатели и один поляк, зато знаменитый – Януш Леон Вишневский с рассказом «Знать» о том, как муж всячески лелеял беременную жену, пока УЗИ не показало, что у пары родится даун. Но дело не в известном имени, украсившем писательский хор. Софья Купряшина эпатировала и зацепила изображением женского варианта «Палаты № 6» («Наркология-16»). Тему продолжает Елена Крюкова в лирической и трагической «Колыбельной». Наталья Фомина удивляет экзотическим сочетанием здоровой иронии, печальной насмешки. Ирина Горюнова безыскусно и пронзительно написала об акушерке, взявшей на воспитание дочь погибшей в роддоме цыганки. Болезнь и смерть, как смерть и любовь, всегда рядом; об этом – рассказ Алены Жуковой: «Умирать надо вовремя, счастливой и любимой, если не получается так жить...» Три рассказа составителя сборника, Ульи Новы, пожалуй, наиболее метафизические в книге, особенно «Темнота» – про то, как мальчик, родной сын в семье, пожелал двоюродному брату-приемышу исчезнуть – и тот вправду стал исчезать, таять, и способствовала этому медленному уходу ночь, темнота. Здесь темнота архетипична, а герои беспомощны перед ней: внутри маленького рассказа – коллизия античной трагедии.

От больничного быта до личностных драм, от счастья исцеления до мрака обреченности – вот художественный диапазон книги. Нам так подробно и разнообразно рассказали о врачах и пациентах для того, чтобы мы еще раз задумались о том, что такое жизнь.