Олег Лапшин Недавно приснился необычный сон. Приснилось, что будто бы я зашел в книжный магазин, на первый взгляд самый обыкновенный. Правда, когда я присмотрелся к стоявшим на полках книгам, сразу же обратил внимание на то, что книги были какие-то чересчур тонкие, словно для еще маленьких детских голов приготовленные.
Подойдя к одной из полок, я практически наугад взял книжку и прочитал название – «Дама с собачкой». Раскрыл. Ее внутреннее исполнение напоминало комиксы: иллюстрация-картинка, под картинкой два-три предложения, в общих чертах поясняющих суть изображения. Самое удивительное было то, что если читать предложения, ничего не происходило, а если читатель внимательно присматривался к картинке, то последняя вдруг оживала, изображенные на ней персонажи начинали двигаться и говорить глубокими, непростыми длинными текстами, которыми Чехов когда-то наполнил свой шедевр.
Как все изменилось! Теперь можно не читать, теперь можно только смотреть и слушать. Мозгу теперь не требуется переводить буквенный ряд в звук и цвет, воображать обстановку, в которой происходит книжное действие – все уже разжевано, запрограммировано и кем-то положено на серую пока что извилистую полку в голове.
Ну и что – наверное, возразит мне современный человек – что здесь такого, особенного и страшного? Если человек с воображением, любит ломать голову и массажировать свой мозг, то на здоровье – пусть берет обычный вариант «Дамы с собачкой» и читает его сам сколь угодно долго. А большинство людей и не читали этот рассказ, даже фильма не видели и никогда не узнали бы, о чем там ведется повествование.
А благодаря вот такой книжке с живой захватывающей картинкой эти люди без труда, с интересом и в свое удовольствие познакомятся с рассказом. Узнают историю про двух любивших друг друга сердец, сравнят со своей жизнью, даже, возможно, воскликнут: «Ба, да здесь же моя жизнь в этом комиксе описывается! Такая же запутанная, как у кого-то почти 100 лет назад…» Выходит, что ничего с тех пор так и не изменилось – все также человек находится в поисках своего дуала, предчувствует его, знает о нем, но проходящая через него, как через игольное ушко, нить жизни старается прочно привязать его к чуждому, ненавистному костюму, сшитому судьбой по тем же меркам и лекалам, так мастерски изложенным в рассказе «Дама с собачкой».
Почему-то представилась такая картина, которая вполне может реализоваться в относительно недалеком будущем. Презентация выставки художников в каком-нибудь музее, или галерее, или, в конце концов, библиотеке – не важно. Встречаются двое знакомых.
– Ба, сколько лет – сколько зим, привет! – говорит один.
– Здравствуй! – отвечает ему второй. – А чего бродишь в одиночку, без дуала?
– Оставил дома. Понимаешь, начал подозревать, что она не совсем мой дуал. Хочу проконсультироваться у специалиста – возможно, ее придется немного перепрограммировать.
– А что такое, если не секрет? Пойми, спрашиваю не из праздного любопытства, хочу с собственным опытом сравнить. – Второй из фужера отпил немного фуршетного шампанского и приготовился слушать.
Приятели, словно заговорщики, отошли немного в сторону, ближе к стене, с которой прямо на них смотрела изображающая деревню картина. Масляными красками там был талантливо намалеван деревянный дом, окруженный серым покосившимся штакетником.
Вот как раз перед этим штакетником собеседники и остановились, напротив росшего возле того дома дерева – то ли тополя, то ли еще какого, но только на нем огромные красные плоды сияли, круглые, очень похожие на ягоды.
А в это же самое время неподалеку от них автор данной картины как раз и защищал свое видение мира и отстаивал точку зрения в том смысле, что можно изобразить тополь, а на него большие ягоды навесить – и это никак не может быть чушью.
– Позвольте, – ожесточенно жестикулируя, кричал он своим оппонентам, – это мое ощущение мира! А вы уверены, что лет через десять–двадцать ягоды не будут расти на тополях? Это вы сейчас говорите «бред», а в будущем генетики с восхищением скажут «провидец!».
Дуал художника, имеющий образ светловолосой хрупкой девушки с удивительно правильными чертами лица, стоял рядом с ним, то и дело хлопал в ладошки и с придыханием повторял «гений».
Двое приятелей посмотрели на девушку – дуала художника и вскоре снова вернулись к своему разговору.
– Понимаешь, – начал говорить первый. – По утрам с нашей собачкой всегда гуляет Она, ну то есть мой дуал. Так у нас заведено и для меня это очень важно. В общем-то, мы и с женой по большому счету из-за этого разошлись. Во всяком случае, первый наш скандал из-за Рональда и произошел. Я тогда утром ей сказал, чтобы она шла с Рональдом гулять. Жена стала возражать. Короче, слово за слово, началась ругань. Кончилось все тем, что я сам собрался и пошел с Рональдом на улицу.
Первый человек на секунду задумался, а затем продолжил:
– Так вот, во время выгуливания Рональда я разговорился с дуалом из соседнего подъезда – изумительно покладистым существом! Она прохаживалась с болонкой и просто боготворила своего мужчину – так восхищенно о нем рассказывала, так смеялась… И вот, в конце концов, тоже приобрел, так сказать, даму с собачкой… Да, в принципе все хорошо было… Да и сейчас неплохо, но… Понимаешь, как-то не так уже мной восхищается. Даже не это хотел сказать… Я, в общем-то, и программировал ее не на абсолютное восхищение, но когда она заявляет мне, что не все дуалы гуляют с собачками, то поневоле начинаешь задумываться, а правильно ли она ко мне относится?
Второй приятель хотел что-то сказать, но первый поспешно его перебил:
– С другой стороны, я к ней уже привык и даже по-своему полюбил, привязался, как та же собачка… Думаю, необходима совсем небольшая корректировка ее характера – и все будет в ажуре.
В это время дуал художника, высокоорганизованный робот-девушка, снова начал хлопать в ладоши и кричать «браво!».
– Да не обращай ты на них внимания, – продолжала утешать и поддерживать художника его дуал, – они просто не поняли тебя, твою душу не смогли в этих полотнах увидеть и расшифровать – милый, не переживай!
– Да что ты знаешь о душе! – закричал на девушку художник. – Ты, заводная кукла, якобы сложный механизм. Моя душа – вот это механизм так механизм: живой цветок, питающийся земными соками бренного тела для того, чтобы творить, с чувствами краски смешивая в непредсказуемой гамме. Да, как музыкант, который гаммы набирает, рождая непрерывную музыку, хоть для игры применяет рациональную механику.
Художник, красный и разгневанный, бежал мимо беседующих о даме с собачкой приятелей и бормотал:
– Не понимают они… Робот понял, а они, видите ли, нет! Так кто, кто теперь в таком случае у нас робот? Вот почему-то она понимает… Понимает, зачем эти ягоды величиной с арбуз на тополе растут. Понимает, что эти ягоды – моя душа так причудливо и смело развесилась от избытка чувств да хотя бы и на дереве. Да просто тополь попался, а могла бы и на березе моя душа свободно расположиться и расцвести не ягодами, а розами и лунами лимоновыми.
Дуал художника тоже побежала за своим хозяином, но уже молча – поняла, что не стоит лишний раз его гневить, так как он мог не сдержаться и ударить. Конечно, люди били своих дорогостоящих дуалов довольно редко – ведь это примерно одно и то же, если бы человек вымещал злобу на собственном автомобиле. Да и глаз робота-дуала не фара – стоит гораздо дороже. Да и в голову робота много что положено, и достает он это вовремя и к месту, глубокими познаниями радуя и восхищая своего разнеженного хозяина, когда, пылесося ковры, одновременно умудряется в целости и сохранности доставить ему в постель налитый до краев ароматно пахнущий кофе.
Томск
комментарии(0)