Губит людей вода

Алла Хемлин, чей предыдущий роман «Заморок» вошел в длинный список «Большой книги – 2019», определяет новое произведение как почти правдивую историю.

В «Замороке» действие разворачивается со дня рождения главной героини романа, пришедшегося на 22 июня 1941-го. «Интересная Фаина» тоже начинается с реальной катастрофы – крушения теплохода «Владимир» в конце XIX столетия: «Когда случилось, что тонул пароход «Владимир», Фаина с матерью как раз тонула на этом самом пароходе.

Получилось, что мать со своей дочечкой ехала в Одессу на встречу с просватанным женихом для матери, бездетным вдовцом по имени Новиков. Зарабатывал Новиков на жизнь тем, что имел магазин и хорошо там торговал разной на вкус и на цвет материей. На щуп новиковская материя тоже была разная. А цену Новиков давал на все на свете хорошую. При царизме от людей скрывали, что при царизме ничего хорошего не было, тем более цена. Потому люди и тянулись хоть зачем хоть к кому.

И вот мать Фаины утонула.

Мать утонула одна, без Фаины. А Фаину удачно вытянули из воды. Ей тогда было восемь лет. А случилось все это в 1894-м».

Алла Хемлин. Интересная Фаина: Роман.– М., 2020. – 240 с.

Но хотя героиня сталкивается с болью и смертью, «Интересная Фаина» написана отнюдь не черными красками. Трагическое содержание – и вместе с тем яркие, легкие, сочные, веселые мазки языковой стихии (сама Хемлин называет ее языковой воронкой). В переписке с автором поэт Владимир Гандельсман высказался так: «Вы пишете свою библию своим языком. Слово само себя продлевает в предложении (как в Библии мы читаем о птицах небесных или рыбах морских – зачем эти прилагательные? Не только для песни; эта избыточность должна избавить текст от искажения или исчезновения!), и я чувствую, с какой радостью Вы идете за ним – иногда (и часто) в некоторую формально простую нелепость, но, по сути, в точность, выраженную таким кривым способом. Так бывает у Платонова (вспомнил мысль, вообразил воспоминание). Сопоставление для меня неизбежное, потому что слишком ярко выражена эта работа с языком и способ проникновения в суть. Это нисколько не умаляет Вашего письма, потому что у Вас по-другому. Еще эта проза обладает способностью жить в любом кусочке, оторванном от повествования (у Платонова тоже). В каждой крупице пульсирует непререкаемая важность любого проявления жизни…» А поэт Бахыт Кенжеев, назвав роман прекрасной книгой, в которой «правда, безысходность зашкаливает, но, как говорится, «а кому легко?», предрек: «Премий за роман не ждите, кстати. Он – высокая литература, а в нынешней России ее не понимают и не любят...» Надеемся, в этом предсказании мэтр ошибся.