Раньше, чем уснешь

«Закончи повесть раньше, чем уснешь» – так красными буквами по белому фону меня ежедневно встречает табличка на рабочем столе. Это не мотивация из выступления очередного гуру, не ирония над бессонницей – это мои страшные будни.

Сегодня мне уже и не вспомнить, когда и как в моем доме появилась эта табличка: время с тех пор изменилось, ускорив свой и без того аритмичный ход. Раньше оно казалось мне густым, как старый мед, который я ускорял-разбавлял по собственному желанию. Чья воля управляет им – и мной – теперь, мне неведомо. Я знаю точно лишь одно: больше я ни за что не буду оставлять незаконченный текст на ночь. Потому что перемещаться в чужое тело – страшно и больно.

Первое нарушение заповеди произошло почти сразу же после ее обретения: у меня кончилось вдохновение, и я бросил текст. Точнее, бросила. Всю ночь после этого мне снились кошмары: меня то растягивали на дыбе, то сдирали кожу, то вгрызались в плоть отвратительными инструментами. Я проснулась с ужасной головной болью и ломотой во всем теле. Проснулась – и не узнала своей комнаты. А в ней – себя. Понадобилось много – еще старого – времени, чтобы осознать: это не сон. Самое страшное, однако, не это, а то, что никто ничего не заметил. Мое вторжение на чужое место было исключительно моей драмой.

Люди – страшные создания: привыкают практически ко всему! Вот и я привыкла и вернулась к литературе. В новой жизни тоже был письменный стол, табличка на котором была точной копией моей. А потом я вновь забросила текст.

На этот раз ночной кошмар продолжился наяву: я очнулась в инвалидном кресле, к которому крепилась стойка с капельницей. Скорченные руки, покрытые пигментными пятнами, с трудом шевелились, и в целом состояние этого – нет, не тела, а все еще человека было столь ужасным, что я сбежала из него на следующую же ночь.

Мне снилось, что я тону. Я чувствовала, как легкие разрывает от нехватки кислорода, а голову – от перепада давления. Проснулась я в теле молодого мужчины, что после пережитого вполне меня устраивало. Увы, это был не последний пункт моего пути. Мужчина выяснил, что рассказ на четыре страницы – это мало, а сменившая его женщина – сколько минимум страниц и героев должно быть. А подросток…

Подросток показал, что если я ничего не напишу за день, то ничего со мной и не случится. И первые несколько дней я безумно этому радовался. А потом пришли воспоминания. О жизни каждого человека, в чьем теле я успел побывать. Яркие, детальные и невыносимые из-за осознания того, что и они, и я потеряли себя настоящего. На следующий день юноша взял в руки блокнот, а через день – отшвырнул.

С тех пор я нахожусь в теле мужчины сорока лет – и делаю все возможное, чтобы не продолжать «путешествие». Каждый раз, садясь за письменный стол, я начинаю гонку со временем. Пусть первым я не могу прийти априори: дня мне всегда мало, моя задача – не отстать.

Есть ли у меня шанс вернуться к прежней жизни, пусть даже через боль? Хотел бы я знать! Ведь может случиться так, что я покину это тело – а свободных не будет. Что тогда? Небытие пугает еще больше боли, поэтому я сажусь за письменный стол и пододвигаю к себе стопку бумаги.

Омск