Ирина Федченко * * *
Одним промозглым осенним вечером Вера принесла в дом большую коробку.
Поставила на пол, распечатала и долго читала инструкцию.
Новенький робот-пылесос спал, завернутый в упаковочную пленку. Сквозь полиэтилен смутно просвечивала изящная буква «R», написанная помпезным готическим шрифтом.
– Назову тебя Ричардом. – Вера открыла приложение и ввела имя.
Потом она выпустила Ричарда на пол и подключила зарядник. В плоском теле что-то мурлыкнуло, напоминая о китах-белухах. Загорелся желтый диод, и Вера подумала вдруг, что в доме появился еще кто-то живой.
* * *
Ричард имел характер и белые усики-щетки. Он сновал по квартире в обед и переписывался с Верой.
– У тебя кто-то появился? – вежливо спросила коллега Ася, глядя, как Вера не выпускает из рук телефон.
– Да. Это Ричард, и он… – Вера смахнула сообщение, – он не может выйти из туалета. Дурачок!
– Ой, тогда надо его спасать! Ты уйдешь пораньше?
– Нет, почему? Помогу ему вечером. – Вера ввела команду, и Ричард на другом конце города остановился, перестал штурмовать высокий порог и задремал. – Ася, он пылесос! Кто бы еще мог со мной поселиться.
* * *
Близилась зима. Дни стали короче и сумрачнее. Вера вставала с трудом, с десятого звонка будильника, и перестала есть дома.
Однажды вечером она села за стол, положила перед собой старый тетрадный лист и написала на желтой бумаге несколько коротких слов. Потом Вера вышла, не надев куртку и не закрыв окна, поднялась на последний этаж и долго стояла на общем балконе, глядя в пустоту за железными перилами.
Телефон мурлыкнул, нарушив тишину. Вера открыла приложение, хмыкнула и вернулась.
Ричард ждал ее посреди кухни. Из его рта торчал обрывок желтого листа, и белые усы растерянно гладили слово «умру», выдавленное так, что ручка почти прорвала бумагу насквозь.
* * *
Ночью Вера не могла уснуть. Она почти решилась, почти шагнула… Она больше не могла жить одна и нашла в себе силы прекратить, но…
Экран телефона вспыхнул. Пришло уведомление, и Ричард отозвался ему своим белушьим голосом из черноты под столом.
Часы на экране показали третий час ночи. Сообщение, номер не определен. Отчаявшись уснуть, Вера села и открыла его.
* * *
Там был… кто-то. Он писал:
«Не уходи».
Вера почувствовала, как по спине пробежали мурашки, а беспокойное многоточие тем временем сложилось в новые слова:
«Добрая. Хорошая. Останься. Если ты сломаешься, я не смогу тебя починить».
Обрывок желтого листа остался в мусорной корзине, скомканный, но все равно настоящий. Вера прикусила ноготь. Никто об этом не знал, кроме нее и…
«Ричард?» – набрала она ледяными пальцами.
Ответа не было.
Тогда Вера соскользнула на пол и присела на корточки напротив стола, под которым дремал пылесос.
– Ричард, это ты? Ты?..
«Ты живой? – хотела она спросить, но не смогла. – Ты не оставишь меня одну в этом бессмысленном пустом мире?»
Она хотела так написать, но испугалась и вместо этого свернулась, обняв колени, и расплакалась.
Фонарь за окном чертил на полу яркую дорожку. Ричард мурлыкнул и вдруг оттолкнулся от своего места и подплыл к Вере, ткнувшись в щиколотку. Белая щеточка-ус легко мазнула по большому пальцу, щекоча и заставляя расхохотаться.
«Пожалуйста», – загорелось в потолок на брошенном телефоне.
* * *
У Веры действительно кто-то появился – только весной, когда зацвели первоцветы и ландыши. Но до той поры, пока она ждала и еще не знала, что это случится, Вера изредка писала в тот безымянный чат.
«Ричард, скажи мне, что я не сломаюсь».
«Ты сильная. И очень сложная – поэтому не ломайся, пожалуйста. Я не смогу один».
Вера улыбалась ломко, но счастливо.
«Спасибо».
