Духовная сепарация

Сергей Шаргунов. Попович: Роман.– М.: АСТ: Редакция Елены Шубиной, 2026. – 608 с.

Ольга Камарго

Еще до официального поступления в продажу книги Сергея Шаргунова, на нее начали появляться и пространные рецензии, и краткие отзывы. Похоже, авторов этих отзывов заинтересовали сложность поднятых тем и прикосновение к современной церковной жизни. Главный герой романа, «попович» Лука Артоболевский – сын клирика, отца Андрея. Автор много и подробно рассказывает об укладе в доме священника. Но главный разговор, который ведет в романе писатель с читателем, – о взрослении главного героя.

Лука – обычный подросток, живущий в не очень обычных условиях. Чтобы оградить сына от дурного мирского влияния, родители сначала держали его на домашнем обучении. Потом, после настойчивых просьб самого Луки, перевели в церковную школу. Но сын уже начал отстаивать право на свой путь и свои ошибки – он уговорил отца перевести его в обычную школу. И надо сказать, что погружение в «обычный» мир дается подростку непросто: «Ему было стыдновато показывать свою непохожесть на остальных, но в то же время приятно».

Первую часть романа, посвященную отношениям в семье, многие критики упрекают в затянутости. Просто мир в ней показан через ощущения взрослеющего юноши. Многим взрослым, уже позабывшим, что значит чувствовать свое бесправие и бессилие повлиять на собственную судьбу, это напоминание. За Луку ведь все уже выбрали. Он знает весь церковный уклад – с раннего детства растет в вере, при храме и на хорошем примере собственного отца. Казалось бы, его путь – служение церкви. Зачем желать чего-то другого? Грехов, как у всех смертных? Так они просто не ведают, что творят. А Лука ведает:

«Лука смотрел на него снизу вверх. В углах насмешливых глаз затрепетали морщинки.

– Ладно, живи пока. Какие там у тебя грехи… Небось как у всех ребят. Дурачиться да дунячиться… – Он комично встряхнул кулаком, от чего Лука ощутил прилив смущения и опустил взгляд. – Эй! Все нормально! На то мы и люди, чтобы грешить. Не согрешишь…

– Не покаешься, – опознал Лука пословицу».

И это все на фоне того, что отец надеется, что сын продолжит его дело и даже добьется большего. Но Лука не хочет идти по стопам отца. Он видит себя писателем и готовится поступать на филологический факультет МГУ. Родители же не сомневаются, что он экзамены не сдаст. А коли так, все равно пойдет в семинарию.

Напряжение нарастает. Парень вспоминает, как еще совсем маленьким не мог отказаться от службы в храме вместе с отцом и братом. А в настоящем он не мог читать те книги, которые хотел, и даже свободно общаться с одноклассниками. Да, возможно, родители и правы, так лучше уберечься от греха. Но ведь это подросток. Он смотрит вокруг себя и видит не грехи как таковые, а нечто совершенно другое – обычную, мирскую жизнь. И ему хочется ее попробовать и пусть даже потом от этого отказаться. Лука придумал оправдание: «Он часто слышал и запомнил: испытания хороши для прозы. Если не страдать, откуда же набирать материал?»

Пытаясь увидеть жизнь, Лука вырывается на день рождения к однокласснику Артему, где собирается весь класс. Герой сталкивается с тем, что поначалу кажется ему воплощением порока: купание в бассейне, сомнительные напитки и первая сигарета. Родители ведь обещали искушения. И Лука бежит с вечеринки: в чужом пальто, через лесок, потом на попутке. Но по своей воле! Добрался до дома с приключениями и что же он встретил? Может быть, радость от того, что он жив и вернулся? Нет, проповеди на тему: «Тебя же предупреждали!»

Даже у несклонного к бунту Луки накопленное несогласие переходит в глухое раздражение и желание идти наперекор. Вплоть до святотатства – отказа от веры и храма. Чувствуется, что все достало. И тут появился у подростка новый друг – отец Авель.

«Он бросил на Луку острый взгляд, захлопнул Библию и вздохнул.

– Поповичи – главные маловеры. Маловеров полно. А ты стань невером. Уйди в отрицалово! И однажды благодать тебя коснется. Главное, не думай, что все безгрешные».

Отец Авель появился в их приходе несколько лет назад. Никто не знал толком, откуда. Почему-то само собой разумелось, что если он при церкви, то не может быть плохим. Ладно бы только Лука, домашний мальчик, так думал, но и его родители не заподозрили злого умысла у, по сути, проходимца. Зато подросток наконец-то обрел в мире взрослых того, кто выслушает и не осудит и отцу с матерью не сдаст. Тут тоже читается авторское послание родителям: воспитывая, учтите – такой взрослый обязательно должен быть в окружении. Иначе это место может занять человек опасный, возможно, втайне плохо относящийся к вашей семье. Люди ведь далеко не всегда говорят правду – странно, что священник этого не допустил. Луке пришлось разбираться во взрослой жизни самому, не будучи к ней подготовленным. Он и правда не поступил в МГУ, но и в семинарию идти не собирался. Отец Авель наговорил Луке много гадкого о церковных порядках и об отце Андрее. Юноша сбежал из дома и вынужден был скрываться в ожидании совершеннолетия.

«Совершеннолетие – какое длинное гладкое слово, похожее на бутылку вина! Лука так ждал его и не верил, что оно когда-нибудь наступит. Он получил теперь законное право самому распоряжаться собой. Родители больше не имели над ним власти. Но почему-то эта долгожданная черта не радовала».

Многое поменялось в жизни Луки за несколько месяцев. Наступившее совершеннолетие открыло перед ним новые возможности. В первую очередь право разговаривать с родителями на равных. Но появилась и необходимость отвечать за себя.

Дух не должен сводиться к магическим воззрениям на реальность.  Фото Андрея Щербака-Жукова

Наталья Шунина

Шаргунов смело обращается к теме священства и веры в эпоху постсекулярного скепсиса. Искренность тона, отсутствие агиографического лакирования в изображении внутреннего кризиса главного героя книги – сына священника Луки Артоболевского заставляет читателя переосмыслить духовное измерение современности: взглянуть на него без страха перед противоречиями.

Драма Луки показана сферично и многофронтально: то, что вначале предстает как пробуждение и расцвет инстинктивной природы юноши, трансформируется в логос, который, подобно холодному клинку, отсекает все, что препятствует его индивидуальному становлению.

Прежде всего Лука разрушает семейное «мистическое соучастие». Шаргунову удается без пафоса нарисовать символическую «купель» семьи Артоболевских, где образы слиты в блаженном и иллюзорном единстве.

В этой «купели» плещется плотное вселучезарное духовное содержание и даже еда пребывает в блестящем союзе со смертью (вероятно, как часть одного жизненного цикла), тут можно пережить колоссальный опыт состояний, однако не находится форм, от которых мог бы оттолкнуться разум в его развитии – здесь нет структур, в которых отчаянно нуждается взрослеющий Лука.

Надо сказать, что сепарация нередко связана с отрицанием Бога, однако в случае с сыном священника трансформация приобретает броский, зубодробительно-буквальный характер. Здесь каждый символ, каждая метафора будет снесена в своей овеществленности. И в этих кульминационных эпизодах, когда Лука проходит через огненный смерч сепарации, читатель легко проникает за таинственную завесу, разделяющую вещи и идеи, как будто запечатанные в предметах.

Духом одного из наиболее парадоксальных изречений Иисуса Христа: «Не мир пришел Я принести, но меч, ибо Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее. И враги человеку – домашние его» – проникнуто глубоко полифоничное произведение Шаргунова.

Автор намеренно отказывается от однозначных ответов. Однако он убедительно разворачивает пространство, в котором насыщенно-резонирующие слова Спасителя живут жизнью истинной – ведут читателя к его собственному, глубоко интимному выбору и новому уровню ответственности.

В романе «Попович» поднята одна из наиболее острых проблем современной духовности: Дух как действительный референт не должен более сводиться исключительно к магическим или мифическим воззрениям на реальность.

Очевидно, Лука умирает для более низкой формы отождествления и воскресает для новой. Этот универсальный переход, который начинается с первой страницей романа и завершается с последней, удивительным способом передан через канву криминальных событий: после отчитки бесноватых Лука последует за подозрительным отцом Авелем, к тайне которого он приобщится через кровь.

Возможно, этот авторский метод был призван удовлетворить уже давно повисший в воздухе читательский запрос на глубокие и философские произведения, которые были бы не лишены увлекательности.

Сергей Шаргунов не предлагает утешительных иллюзий, но и не впадает в нигилизм. Станет ли произведение главным христианским романом XXI века? Вполне возможно, потому что «Попович» переосмысляет традицию духовной русской прозы. Роман ставит вопросы, выходящие за рамки конфессиональной тематики: что значит верить сегодня? И читатель безошибочно улавливает пульс эпохи в судьбе сына священника, имя которого совершенно неслучайно значит «свет».