Геннадий Лямцев Мыс Горн. Сезон бурь. Ван дер Деккен, будь он проклят еще раз, показал всем, что бывает, если не следить за языком. К нашему большому сожалению, некоторых история ничему не учит.
Ах да, забыл представиться. Старший помощник Джонс, к вашим услугам. Иногда я забываю про манеры, что, в общем-то, неудивительно при всем бардаке, который творится на нашем судне. Вчера пришлось застрелить матроса, который отказался выполнять свои обязанности и подбивал экипаж к мятежу. Так этот негодяй встал и пошел драить палубу как ни в чем не бывало. Вот и как прикажете держать дисциплину, когда даже вздернутый на рее продолжал материться и богохульствовать, пока капитан лично не вырвал ему язык? Жаль, что к утру отрастет.
К капитану, конечно, есть отдельные претензии, но раз уж мы влипли в эту историю, то приходится терпеть. Раньше я был уверен, что современный корабль способен выдержать любую бурю, но после первой попытки прохода мыса Горн я убедился в обратном. Наш ударный крейсер швыряло, как резинового утенка в ванне с расшалившимся ребенком. Половину команды смыло за борт, впрочем, большинство из них мне никогда не нравились, да и через неделю они выползли обратно на палубу, сплевывая водоросли и матерясь.
Именно в тот момент я заподозрил неладное. Да, конечно, я немного туповат, раз не сразу допер, что утонувшие матросы, вылезающие на палубу, – это не к добру. Вторым звоночком для меня был тот момент, когда пришлось застрелить внезапно сошедшего с ума боцмана. Старый урод решил, что мы все прокляты, и начал усиленно молиться, отрывая экипаж от работы. Когда Мнишек с дыркой в лысой башке поднялся с палубы и начал рассказывать, как это больно остаться без мозгов, я начал что-то подозревать.
И сразу же пошел к капитану. Из-за запертой двери капитанской каюты я слышал только богохульства и ругательства, поэтому через несколько дней принял решение взломать дверь. Я уже говорил, что не очень умный? Полдня мы пытались выломать гермодверь ломами, пока одному матросу не пришла в голову гениальная идея срезать петли плазменным резаком. Команда у нас такая же, как и я. Хотя что-то мне подсказывает, что до этого мыса мы были поумнее.
Срезав-таки петли и сняв дверь, мы увидели капитана с дыркой в виске. Перед покойником лежала какая-то бумажка. Старый козел был безвозвратно мертв, а на бумажке было написано, что он продает душу за то, чтобы команда судна жила вечно, пока корабль не пройдет мыс Горн. Этот урод, как и ранее Ван дер Деккен, забыл о том, что нужно указывать количество раз, которое корабль должен пройти этот самый мыс.
Прошло уже четыреста лет, как мы скитаемся по морям в безуспешных попытках преодолеть страшную бурю, начинающуюся сразу же при подходе к этому мысу. Все корабли данной конструкции уже давно сгнили, как и наши родственники и друзья, а мы продолжаем коптить море и выполнять клятву дохлого капитана.
На этом прошу меня извинить, мыс уже виден невооруженным взглядом. Пора брать командование и гнать пинками моих бездельников. Должны же мы хоть когда-нибудь преодолеть этот мыс.
Надеюсь, что не навечно ваш старший помощник Дэйви Джонс, и.о. капитана. Ударный крейсер конструкции «Магеллан» «Айвазовский».
