Анна Андим
«Гип-гип, ура! Гип-гип, ура!» – кричала восторженная толпа, подбрасывая товарища Верёвочкина в заоблачные высоты. В мыслях своих Протас Блестательный (по псевдониму, именно так – через букву «е», от слова «блеск») стоял на литературном Парнасе, и все до единого – читатели, издатели, критики и литературоведы – в один голос заявляли: «Ты самый достойный! Писатель из писателей! Живой классик!» А наяву он опять не попал в короткий список одного из конкурсов, ограничившись длинным. Это уже было достижением, раньше и длинные списки не отличались гостеприимством, тут бы и порадоваться, но нет. Протас Блестательный уже давно подозревал, что его засуживают, а увидев свое имя в лонге, и вовсе укрепился в этой мысли. Конкурс был по-настоящему престижным и славился своей честностью и непредвзятостью, а следовательно, если его стихотворная подборка преодолела первый этап, она заслуживает внимания. Но если так, то не пройти дальше он не мог! Это зависть, зависть – не иначе!
В душе Протаса Блестательного разыгралась буря, он испытал сильнейший стресс. Первые две стадии принятия неизбежного (согласно классификации психиатра Кюблер-Рос) у него слились практически воедино: отрицание и гнев. Сильный гнев! Он выскочил из-за компьютерного стола и принялся носиться по комнате, выкрикивая ругательства в адрес недобросовестных организаторов и писателей, которые наверняка обошли его исключительно по блату. Затем устал и, все еще негодуя, плавно подошел к третьей ступени – торгу. Он не позволит так с собой обращаться! Протас Блестательный вернулся к монитору и, открыв комментарии к посту с результатами, начал требовать справедливости:
«Я всю ночь топтал склоны Геликона, а вы со своего Парнаса даже взглянуть не удосужились, – сочинял он обиженно, – а ведь это совсем рядом, каких-нибудь пятьдесят-шестьдесят километров».
«Уважаемый писатель, членам жюри на таком расстоянии всех не рассмотреть. Далековато, даже для их зорких глаз. Еще и туман ухудшает видимость», – отвечали ему. Корректно и доброжелательно, с долей здоровой иронии, но Протас Блестательный намека не понял и потому продолжал:
«Ну и что, что технически не видно, а вы включите воображение. Образное, поэтическое. Это ведь нетрудно. Во всяком случае, для такого гения, как я!»
На последний комментарий ему долго – минут двадцать – не отвечали, и Протас Блестательный еще больше уверился в своей правоте: признали, значит, несправедливость!
«Мне нужна грамота, нет, диплом, о том, что я попал в длинный список. Зря я, что ли, старался? И вообще рекомендую пересмотреть результаты, я в списках быть должен!»
Организаторы снова не ответили, зато активизировались подписчики сообщества:
«Скромнее нужно быть».
«Зачем тебе диплом лонга? Он никак не отразится на дальнейшем продвижении».
«Ты писать лучше не пробовал?»
Протас отвечал всем. Так он возвестил, что обладает величайшим тактом и скромностью, огрызнулся, что без подсказок убогих разберется, отразится на его творчестве диплом или нет, а в ответ тому, кто посмел усомниться в его мастерстве, разразился такой хвалебной тирадой в свой адрес, закончившейся утверждением: «Ты годен только целовать манжеты моих брюк», что большинство присутствующих в Сети решили, что имеют дело с психом. После пары-тройки таких диалогов Протаса Блестательного заблокировали за неподобающее поведение, но его уже несло вовсю. Он отправился гулять по просторам интернета и искать единомышленников. Это оказалось проще, чем могло бы показаться. На любой странице с объявлением старта того или иного конкурса и особенно после оглашения результатов находились недовольные судейством, некоторые – даже прошлогодним. Все эти люди были прекрасными собеседниками, и, главное, их положение не было обусловлено бездарностью. Иные потерпевшие занимались литературой профессионально, работали, даже писали диссертации. И все равно терпели фиаско. Протас Блестательный понял: это заговор! Недолго, минут пять после посещения очередного паблика, величайший поэт современности пребывал в депрессии от осознания несправедливости литературного мира, а потом вдруг понял смысл конкурсов, резво перескочил на стадию принятия и хитро улыбнулся.
Отлипая от компьютера в 23.55, Протас Блестательный практически поймал дзен, предвкушая, как завтра он снова будет выискивать свое имя во всевозможных длинных и коротких списках. А если, чего доброго, не найдет, обязательно потребует грамоту хотя бы за участие. Ведь без диплома ты кто? Правильно, без диплома ты не писатель!
Наутро Протас Блестательный, проснувшись и выпив чая, совсем было уже приступил к реализации своего плана, но вмешался случай – в мессенджер пришла рассылка от известной в городе вокальной школы. Они обещали за «адекватную» цену научить любого петь с нуля, как Робертино Лоретти, но только лучше. Протасу Блестательному цена показалась завышенной, но искушение стать легендой взяло верх над разумом, и через пару минут он уже строчил ответ. Он настолько вдохновился новой идеей, что навсегда оставил мысли о поэтическом поприще. А псевдоним его популярному певцу подходит даже больше, чем писателю.
Только иногда перед сном, вспоминая былое, бормотал себе под нос что-то о «злобных завистниках», но ему никто не отвечал, потому что отвечать было некому. n
Краснодар
