Доброворот

Глезер – человек-двигатель, человек-время, человек-полет. Фото РИА Новости

Умер Александр Глезер (10.04.1934, Баку – 04.06.16, Париж). В одном из некрологов написано: «поэт и переводчик». Это все равно как о Пушкине написать «редактор и критик». Да, и в этих ролях подвизался А.С., но не за это мы его помним и чтим.

Более резонно было бы написать про Александра Давидовича: «коллекционер искусства», «деятель арт-мира», «создатель Музея современного русского искусства» (Париж, потом Нью-Джерси). Но в этих ролях я его практически не знал.

Для меня он был создателем издательства «Третья волна» (с 1976 года) и журнала «Стрелец» (с 1984-го), где выходила самая значительная, экспериментальная, нетрадиционная литература эпохи перестройки, которая, что ни говори, остается едва ли не самым светлым и радостным периодом в русской культуре ХХ века наряду, конечно, с его серебряным началом.

Но главное в Саше Глезере было даже и не это, и не то, что он создал в конце 1980-х Союз интеллигенции в защиту перестройки, а в 1990-х издавал в Москве интеллектуальную газету «Русский курьер»... Главное – это был человек-двигатель, человек-время, человек-полет. Где бы он ни появлялся, все начинало как-то двигаться, меняться, удивляться, надеяться. И множество людей, включая меня, испытало это его щедрое вторжение, которое открывало куда-то дверь, создавало возможность, переносило в другую страну. В 1989 году после организованной им конференции по Набокову я целый месяц провел в Париже, в одном из получердачных ответвлений его квартиры, кажется, на улице Бальзака, выходившей на Елисейские Поля, – первый мой выезд на Запад, месяц в Париже!

Я не был самым близким ему человеком, я просто попал в этом водоворот, доброворот по имени Глезер, в этот центробежный вихрь проектов, инициатив, полуначинаний, полусвершений... И пусть кто-то скажет (недоброжелателей у него хватало), что в этом было много суетности, погони за успехом и славой. Если это и было, то скорее –  предлогом. Есть люди, для которых сделать доброе дело – это предлог нажиться или прославиться, а у Саши если что-то подобное и было – то ровно наоборот! Ему хотелось добротворить – спонтанно, безоглядно, без плана и цели, а предлогом для этого мог быть и заработок. И если служение добру требует суеты, я назову Сашу добросуетным человеком в наилучшем смысле этого слова. Чего он точно не жалел – это своего времени и души, на что часто скупятся и весьма производительные люди.

Вспоминаю маленький эпизод. Парижская квартира Глезера. Вокруг – праздник, который не всегда с тобой. Глезер в промежутке между выставками, конференциями, поездками, гостями... на разрыв. И вот он часами сидит и вычитывает/правит очередной номер «Стрельца». Без корректоров. Он был взрывной, но и усидчивый тоже. Он был трудоголик, артоголик, книгоголик... во всем  исходил из драйва и доходил до кайфа.

Я не встречался с Сашей с начала-середины 1990-х и не знаю, как сложилась его судьба, какие из его начинаний чем-то увенчались, а какие – нет. Но есть у жизни иная мера, кроме произведенного продукта, так сказать, массы созданного. И эта мера – ЭНЕРГИЯ отданного. Неверно думать, что масса сохраняется в этом мире, а энергия рассеивается. Все может быть абсолютно наоборот: масса (тексты, картины и т.д.) нужна лишь для того, чтобы превращаться в энергию. Иначе для чего она нужна, мертвая масса? А вот энергия остается, даже рассеянная, и увеличивает светлость мира.

Светлая память! 

Атланта, США