Уроки университетских реформ в России в XIX веке

Лев Аристидович Кассо, министр народного просвещения в 1910–1914 годах. В 1911 году он принял отставку 130 сотрудников Московского университета, тем самым солидаризируясь с полицией. Фото 1913 года с сайта www.letopis.msu.ru

Если в России пошли по пути ужесточения контроля над университетами, то в Германии государство шаг за шагом освобождало их от мелочной опеки, создавая условия для максимальной свободы научной и преподавательской деятельности. В итоге на рубеже XIX и XX веков российские университеты оказались в оппозиции к правительству, что, безусловно, было пагубным как для отечественной науки, так и для государства. Германия же в это время заняла в мировой науке лидирующие позиции.

Реформы императора Александра I

Начало фундаментальным преобразованиям российской системы высшего образования в XIX веке положили реформы 1802–1805 годов, проведенные по повелению императора Александра I (1777–1825). В ходе этих реформ в 1802 году было образовано Министерство народного просвещения и основан ряд новых университетов: в Дерпте (ныне Тарту), Вильно, Казани, Харькове. Позже, в 1816 году, был основан университет в Варшаве, а в 1819-м – в Петербурге.

В начале XIX века продолжилось развитие основанного в 1755 году Московского университета. В нем, в частности, в 1804 году была построена первая в стране университетская астрономическая обсерватория, которая просуществовала до 1812 года. В 1805 году при Московском университете было учреждено существующее и в наши дни Московское общество испытателей природы.

Параллельно с университетами были образованы учебные округа, центрами которых стали университеты. Они рассматривались авторами реформы как локомотивы распространения в России гимназий и школьного образования.

К сожалению, исключительно важные для России реформы оказались слабо подготовленными. Так, созданные наспех университеты испытывали острую нехватку квалифицированных кадров. Профессоров приходилось приглашать из-за границы. При этом выбор приглашенных лиц далеко не всегда был удачен. К тому же иностранные профессора не владели русским языком, что, конечно же, препятствовало нормальному учебному процессу. Требовалось как можно быстрее расширить подготовку отечественных профессоров, однако решение этой задачи создавало условия для различных злоупотреблений.

Ситуацию усугубило то, что даже простое окончание университета давало выпускнику серьезные преимущества в карьерном росте. Звание же профессора давало право на потомственное дворянство и чин 8-го класса, получение которого обычным путем требовало многих лет, а то и десятилетий беспорочной службы. Понятно, что такие льготы делали ученую степень крайне привлекательной, а ее получение упрощалось отсутствием серьезного контроля со стороны Министерства народного просвещения и четко установленных правил присвоения ученых степеней.

Звание «профессор» нередко присуждались по «рекомендации» высокого начальства, а иногда и в результате прямого подкупа. Осознав выгоду получения высшего образования, дворяне начали отдавать своих детей в университеты. Тем более что дворянам степень кандидата, дававшую право быть оставленным в университете для научной и преподавательской работы и «подготовки к получению профессорского звания», могли присваивать всего через два года после поступления в университет, причем в юном возрасте. Не были редкостью кандидаты, не достигшие и 18 лет.

Реформы князя А.Н. Голицына

В конце 1816 года министр народного просвещения граф Алексей Кириллович Разумовский (1748–1822) был отправлен в отставку. Его место занял князь Александр Николаевич Голицын (1773–1844), исполнявший с 1803 года обязанности обер-прокурора Священного синода. (Подробнее о назначении А.Н. Голицына см.: Грибко Л.П., Менцин Ю.Л. «Диссернет 200 лет назад», «НГ-наука» от 24.06.15.)

Профессора, уволившиеся из Московского университета в 1911 году. Сидят: В.Н. Сербский, К.А. Тимирязев, Н.А. Умов, П.А. Минаков, А.А. Мануйлов, М.А. Мензбир, А.Б. Фохт, В.Д. Шервинский, В.К. Цераский, кн. Е.Н. Трубецкой. Стоят: И.П. Алексинский, В.К. Рот, Н.Д. Зелинский, П.Н. Лебедев, А.А. Эйхенвальд, Г.Ф. Шершеневич, В.М. Хвостов, А.С. Алексеев, Ф.А. Рейн, Д.М. Петрушевский, Б.К. Млодзиевский, В.И. Вернадский, С.А. Чаплыгин, Н.В. Давыдов. Фото Александра Ф. Стейкера

Следует отметить, что запрет не распространялся на медицинские отделения, поскольку Россия остро нуждалась в квалифицированных врачах. Кроме того, согласно высочайше утвержденному Постановлению от 22 августа 1808 года, присвоению степеней на медицинских отделениях предшествовала обязательная и достаточно длительная практика в госпиталях, что резко снижало число желающих получить ученую степень незаконным путем.

Вскоре после издания Положения «О всеобщем запрещении на производство в ученые степени» было ликвидировано Министерство народного просвещения. В начале 1817 года его объединили с Департаментом духовных дел и образовали Министерство духовных дел и народного просвещения, «чтобы христианское благочестие было всегда основанием истинного просвещения». Главой нового министерства стал А.Н. Голицын.

Следует отметить и то, что во время пребывания Голицына во главе объединенного министерства были основаны Петербургский университет (1819) и Ришельевский лицей (1817) в Одессе, преобразованный в 1865 году в Новороссийский университет.

В целом А.Н. Голицыну удалось навести некоторый порядок и в присуждении ученых степеней. Под его руководством было разработано принятое 20 января 1819 года Положение «О производстве в ученые степени», согласно которому контроль за их присуждением отводился государству в лице чиновников министерства. По сути, это был прообраз нынешней высшей аттестационной комиссии – ВАК.

В Положении устанавливался строгий порядок перехода от одной степени к другой и минимальные временные промежутки, разделяющие присуждение степеней. Так, защита магистерской диссертации допускалась только через два года после получения степени кандидата, а докторской диссертации – через три года после получения степени магистра. При этом Положение не затрагивало порядок присуждения медицинских и богословских степеней. Присуждение первых регламентировалось законодательными актами, касавшимися медико-хирургических академий, вторых – законодательством о духовных академиях. Тем самым ученые степени в медицине и богословии получили свои собственные системы аттестации.

От реформ Голицына до «дела Кассо»

Наведение А.Н. Голицыным порядка в присуждении ученых степеней было в целом благом для российской системы высшего образования. С другой стороны, одним из следствий ужесточения контроля явилось резкое сокращение числа успешно защищенных диссертаций, особенно докторских. Так, великий математик Николай Иванович Лобачевский (1792–1856), преподававший в Казанском университете 40 лет и 19 лет возглавлявший университет в качестве ректора, не был удостоен докторской степени. Такое положение существенно затрудняло нормальную смену кадров, что, в свою очередь, тормозило развитие отечественной науки.

В 1819 году жертвой ужесточения контроля чуть не стал Казанский университет, куда А.Н. Голицын направил с ревизией и правами попечителя учебного округа Михаила Леонтьевича Магницкого (1778–1844), правнука математика и педагога Леонтия Филипповича Магницкого (1669–1739). Следует отметить, что университет действительно нуждался в санации, особенно в административно-хозяйственной и финансовой сферах, где действия М.Л. Магницкого принесли пользу, особенно казеннокоштным студентам, находившимся в бедственном положении.

Что же касается действий Магницкого по отношению к профессорам, ряд которых был уволен, то они получили в исторической литературе справедливое название «разгром Казанского университета». Среди уволенных профессоров был математик Иоганн Мартин Христиан Бартельс (1769–1836), учитель Н.И. Лобачевского. В то же время к Лобачевскому Магницкий относился благожелательно и, став попечителем Казанского учебного округа, всячески поддерживал молодого ученого.

Вернувшись в Петербург, Магницкий представил в министерство доклад, в котором настаивал на ликвидации Казанского университета. Лишь благодаря вмешательству Александра I, повелевшего «не уничтожить, а исправить», университет был спасен.

Еще более пагубной для российских университетов была борьба со свободомыслием, которую А.Н. Голицын начал на посту обер-прокурора Синода и продолжил будучи главой Министерства духовных дел и народного просвещения. Эта борьба с небольшими перерывами продолжилась и после отставки Голицына. Ее кульминацией уже в начале ХХ века стало скандально знаменитое «дело Кассо». Название свое оно получило по имени Льва Аристидовича Кассо (1865–1914), министра народного просвещения в 1910–1914 годах.

В 1911 году в знак протеста против действий полиции при подавлении студенческих волнений в отставку подало руководство Московского университета – ректор А.А. Мануйлов, помощник ректора М.А. Мензбир, проректор М.А. Минаков. Кассо принял отставки, тем самым солидаризируясь с полицией. В знак протеста университет тогда покинуло около 130 преподавателей и сотрудников университета, в том числе 21 профессор.

Интересно отметить, что ряд профессоров, покинувших Московский университет, ушли преподавать в Московское коммерческое училище, а также в Народный университет А.Л. Шанявского. При этом доля взносов московского купечества в коммерческие заведения в этот год выросла более чем втрое. В частности, известный зоолог, основатель русской орнитологии Михаил Александрович Мензбир (1855–1935) получил в Коммерческом институте отдельную лабораторию, созданную на частные пожертвования. Таким образом, московское во многом старообрядческое купечество выступило в защиту «московской науки» от действий «царских сатрапов».

* * *

К сожалению, понимания роли свободы в науке нет и у нынешних чиновников. Пытаясь управлять наукой, они по-прежнему не учитывают человеческий фактор. Поэтому современные ученые вынуждены тратить время и силы не на познание, а на выбивание грантов и написание бесконечных отчетов с обязательным указанием в них различных количественных показателей успешности их работы. О том, к чему приводят подобные методы управления наукой, и показывает пример университетских реформ, которые провели в XIX и начале ХХ веков в России.