Манифест эпистемического кентавра

Генеративный ИИ усиливает напряжение между уходящей эпохой аналогового знания и наступающей цифровой реальностью. Иллюстрация создана с помощью GigaChat

В свежем номере ежемесячного научно-педагогического журнала «Высшее образование в России» (включен в список ВАК России) опубликован текст, созданный по результатам работы исследовательского семинара на базе Института гуманитарных и социальных технологий НИУ ВШЭ. Текст написан в жанре, нечасто встречающемся в академической периодике, – манифест. Подписан этот документ большой группой исследователей, 17 человек – ученые в области гуманитарных и общественных наук:

Земцов Д.И., Никольский В.С., Ажимов Ф.Е., Андрюшков А.А., Ганжа Р.М., Груздев И.А., Матвеева М.И., Молодых Ю.О., Путильцев Д.С., Сергеева М.В., Старцев С.В., Терентьев Е.А., Токарев А.А., Федоров В.В., Федосеев А.А., Швиндт А.Н., Яськов И.О. Манифест эпистемического кентавра: генеративный искусственный интеллект в исследовательском цикле наук о человеке и обществе // Высшее образование в России. – 2026. – Т. 35, № 8–9. – С. 12–20. – DOI: 10. 31992/0869–3617–2026–35–8–9–12–20.

Это если и не знаковый, то, во всяком случае, оригинальный и заслуживающий внимания текст. «НГ» публикует его без сокращений. Перед прочтением, по-видимому, полезно будет припомнить, что «эпистемология – раздел философии, в котором анализируется природа и возможности знания, его границы и условия достоверности» (Энциклопедия эпистемологии и философии науки. М.: Канон+, 2009).

* * *

«Манифест адресован исследователям в сфере наук о человеке и обществе, педагогам, практикам государственного, политического и общественного управления, бизнеса и некоммерческих организаций, а также всем, кто заинтересован в расширении знаний о человеке и обществе перед лицом вызовов искусственного интеллекта.

1. Науки о человеке и обществе теряют первенство в объяснении своего предмета познания и теряют контроль над языком его описания.

1.1. Динамика общественных изменений превышает возможности академических исследований, поскольку явления возникают, меняются и исчезают раньше, чем наука успевает сказать о них нечто осмысленное. В результате образуется разрыв между живой социальной реальностью и ее научным описанием.

1.2. Скорость генерации профанных исследований и «быстрых простых ответов» с участием искусственного интеллекта опережает темпы создания обоснованных знаний в науках о человеке и обществе.

1.3. Возможности обработки данных радикально выросли, но прирост вычислительной мощности не оборачивается приростом понимания, поэтому мы все чаще «могли бы понять», но не делаем этого.

1.4. Принятый порядок публикации научных результатов не позволяет науке высказаться вовремя при нынешнем темпе общественных изменений и технологического развития.

1.5. Выводы о человеке и обществе все чаще делаются системами, работающими без участия человека. В силу эффективности такой работы искусственный интеллект внедряется именно в автономном режиме, а чувствительность предметной области и социальные нормы отступают перед конкурентным давлением.

1.6. Сфера науки и образования в качестве реакции на распространение искусственного интеллекта склоняется к стратегии запрета и контроля, уступает в состязании «простых ответов» институтам с меньшей эпистемической требовательностью.

1.7. Концептуальный язык описания человека и общества попадает в зависимость от логики обучения искусственного интеллекта, что влечет за собой формирование усредненных исследовательских стратегий, нечувствительных к цивилизационным различиям.

2. Ответом на вызовы времени является эпистемический кентавр – единый функциональный субъект познания, в общем когнитивном контуре которого познавательную работу ведут человеческое сознание и искусственный интеллект.

2.1. Эпистемический кентавр способен исследовать человека и общество не менее быстро и эффективно, чем автономные системы, но без утраты смысла и нравственной ответственности за результаты исследования.

2.2. Интеллектуальный результат, полученный в контуре кентавра, возникает как не сводимый к вкладам участников эффект их диалогического взаимодействия. Однако искусственный интеллект сам по себе может целенаправленно производить эффекты в функциональном смысле, но не способен нести ответственность и иметь намерения в экзистенциальном смысле, поэтому ответственность за результат целиком лежит на человеке.

2.3. Знание, созданное кентавром, должно иметь тот же статус в науке, что и созданное человеком, при условии что характер взаимодействия с искусственным интеллектом раскрыт, результаты верифицированы, а ответственность принята исследователем.

3. Работа в контуре кентавра требует от научного сообщества заново поставить проблемы, которые прежде были неразрешимы, и выработать новые эвристики познания, а от каждого исследователя – личной дисциплины.

3.1. Классические для этоса науки принципы универсализма, коллективизма, бескорыстия и организованного скептицизма остаются в силе и для исследователя-кентавра.

3.2. Исследователь отвечает за соразмерность скорости работы машины и глубины рефлексии человека, а также удерживается от упрощения при работе со сложными гуманитарными и социальными явлениями.

3.3. Машина способна ошибаться, но не способна удивляться, поэтому удивление необычному остается человеческой обязанностью в процессе познания. По этой причине в ситуации кентавра аномальный результат или его отсутствие становятся источником нового знания только после строгой проверки.

3.4. Вывод, который одновременно убедителен, влечет серьезные последствия и непрозрачен по происхождению, требует особой осторожности. Встроенные в системы искусственного интеллекта этические ограничения не освобождают исследователя от обязанности взвесить такой вывод и по мерке научной достоверности, и по мерке человеческой этики.

3.5. Генеративный искусственный интеллект не является эпистемически нейтральным, поскольку он обучен на вполне определенных текстах и несет свойственные им концептуальные иерархии, умолчания и слепые зоны. Кентавр не принимает концептуальную рамку искусственного интеллекта за универсальную и не позволяет ей вытеснить локальные, в том числе цивилизационные, особенности. Делегировать искусственному интеллекту выбор концептуального языка означает делегировать ему не рутину, а суть исследования.

4. Субъектом реализации стратегии кентавра способно стать академическое сообщество и, вероятно, в ближайшей перспективе только оно.

4.1. Ни личная бдительность исследователя, ни институциональные регламенты не являются достаточным ответом на вызов, который бросает академическому сообществу искусственный интеллект. Проводить стратегию кентавра и развивать ее способна горизонтальная связь исследователей – сообщество практик кентавра.

4.2. Динамика научного познания требует более высоких темпов обращения знания. Сообщество должно шире использовать форматы, в которых результат и рефлексия над методом становятся предметом публичной дискуссии раньше, чем они потеряют актуальность под воздействием ускоряющихся процессов общественных изменений и технологического развития.

4.3. Стратегия кентавра имеет долгосрочный характер и нуждается в отвечающих ей практиках социального наследования, поэтому цели и задачи университетского образования должны быть переосмыслены в соответствии со стратегией кентавра.

4.4. Университет, опирающийся на практику кентавров, способен преодолеть современные вызовы в эпоху искусственного интеллекта и остаться местом, откуда в общество приходят новые способы мышления и деятельности.

4.5. Успех стратегии кентавра не предрешен, но следовать ей необходимо. Отказ от этой стратегии равен для научного сообщества постепенному отказу от участия человека и общества в исследованиях человека и общества и, как следствие, утрате влияния института науки на развитие человеческой цивилизации».