«Кремлевская диета» для УК

Наибольшее отражение настроения ужесточения наказания получают в уголовном и административном законодательстве. Так, на момент принятия ныне действующего Уголовного кодекса в нем было ровно 360 статей. Сегодня их уже более 400. Кодекс разбух до неприличия в результате мутного вала нескончаемой криминализации (за 18 лет действия УК РФ осуществлено свыше 60 актов криминализации – установления уголовной ответственности). Робкие же попытки законодателя «посадить» УК РФ на «кремлевскую диету» (за тот же период – всего 13 актов декриминализации – устранения уголовной ответственности) очень часто кончались конфузом. Последние изменения такого рода произошли незадолго до нового года. Таким образом, уровень уголовной репрессии возрастает.

Как это повлияло на преступность? Немного статистики.

В 1991 году – последний год существования Советского Союза – в России было совершено 2 178 040 преступлений. В 1996 году – последний год действия «советского» УК РСФСР – 2 625 081 преступление.

Сейчас ситуация такая. За 2014 год статистика еще не подведена, а в 2013 году было совершено более 2,4 млн преступлений. Казалось бы, все хорошо и все, как и прежде.

Но не так все просто. В то же время, по официальным данным, с января по август 2014 года в МВД с заявлениями о совершенных преступлениях обратились более 19,43 млн граждан. А возбуждено всего 1,183 млн уголовных дел (приблизительно каждое 16-е заявление становится уголовным делом). Остальным просто отказано. Ну, глупые наши граждане беспокоят полицию по пустякам. При этом, по данным различных опросов населения, от 30 до 60% граждан вообще не обращаются с заявлениями о совершенном преступлении, считая это заведомо бесперспективным. Это и многое другое позволяет экспертам делать выводы, что реальное количество совершаемых в стране преступлений никак не может быть меньше 20–25 млн, а то и 35 млн. То есть в 10–17 раз выше официальной статистики. Но и эти цифры не окончательные, а в перспективе они будут еще выше.

Значит, все усилия законодателя являются пустыми хлопотами. Значит, законодатель просто некомпетентен в решении тех вопросов, за которые взялся. Жить по принципу «Что нам стоит дом построить!» дальше нельзя. Просто опасно для общества и государства.

Посмотрим, как стремление к наказанию реализуется на более частном уровне, при определении меры наказания. До конкретных граждан доходит именно конкретная мера наказания, которую они очень хорошо чувствуют. Именно через это чувство воспринимается и вся система мер борьбы с преступностью.

Невооруженным взглядом видно, что репрессивность уголовного законодательства возросла. Существенно возросла. Как это объяснить?

Увеличение длительности сроков лишения свободы должно свидетельствовать о каких-то серьезных, а то и фундаментальных социально-политических и экономических изменениях в обществе. Возьмем только последние 55 лет (как бы то ни было, а это целая человеческая жизнь). За это время мы полностью восстановили страну после самой разрушительной в нашей истории войны, построили развитой социализм, покончили с коммунизмом и объявили о победе демократии. Неужели же демократия потребовала увеличения сроков лишения свободы с 20 до 35 лет? Какая-то людоедская демократия получается. При этом все специалисты знают, что уже через 4–5 лет изоляции от общества нормальных людей в человеке начинают происходить определенные социально-психологические и психические изменения. А через 7–8 лет они становятся необратимыми. И общество уже никогда не получит (в случае освобождения) нормального человека. Значит, общество получит дополнительные проблемы, которые надо будет решать за счет общества. Таким образом, знаменитый колонистский лозунг «На свободу с чистой совестью» в случае применения длительных сроков лишения свободы лишен всякого смысла.

А штраф? Неужели наши преступники стали такими богатыми, что могут заплатить штраф в 500 млн руб.? Исключено! Даже если среди них и найдется такой богатей, он ни при каких обстоятельствах не будет платить эту сумму. Ему будет проще отсидеть несколько лет и выйти на свободу весьма обеспеченным человеком, пусть и без чистой совести.

Ну, а раз эти изменения ничем не обоснованы, кроме фантазий в головах их создателей, и не приносят никакой пользы ни обществу, ни государству, то зачем они нужны?

Посмотрим на проблему с другой стороны. За последние годы Уголовный кодекс «обогатился» целым рядом составов преступлений, которым там не место.

Например, 29 ноября 2012 года УК пополнился сразу шестью статьями о мошенничестве в различных сферах деятельности (кредитование, выплаты и т.д.). Тем самым была запутана деятельность правоприменителей, а мошенники получили заметные послабления по сравнению с общей нормой (ст. 159). Чего ради? Сегодня инициаторы этих новелл прозрели и предлагают их изъять. Однако есть большой опыт: все плохое и ненужное проходит все инстанции быстро и без задержек. Все хорошее тормозится, иногда очень сильно.

А чуть раньше (2009–2010 годы) нечто подобное произошло в главе 22 УК «Преступления в сфере экономической деятельности», где появилась целая группа квазипреступлений. Они появились под предлогом борьбы с рейдерством (например, ст. 1855 «Фальсификация решения общего собрания акционеров (участников) хозяйственного общества или решения совета директоров (наблюдательного совета) хозяйственного общества») и оказываются совершенно бесполезными для достижения продекларированных целей, а если квалификация действий виновных все же оказывается произведенной по этим статьям, то ответственность наступает более мягкая, чем по общей норме. Так зачем было огород городить?

К сожалению, это примеры не единичные. И разве это имеет хотя бы малейшее отношение к реальной борьбе с преступностью?