Вакс

Был у моих родителей друг: Арнольд Вакс. Много лет он поступал в Литинститут. Жил при Литинституте. При втором здании. Окна выходили прямо на Тверской. Огромная комната с камином была выкрашена в темно-синий цвет. Красавица мама Вакса сидела в комнате за столом с белоснежной скатертью перед бокалом сухого белого вина. На тарелке у нее был один-единственный очень тонко порезанный помидор с былинками зелени. Такое в те времена было не принято, оттого и запомнилось. Она была неприступна и очень строго глядела на окружающих. По вечерам выходила на Тверской и сидела на лавочке. Считала себя «черным маклером», не в современном, конечно, понятии. И помогала делать головокружительные обмены.

Наконец Арнольд поступил и стал писать очень большие контрольные по всем предметам. Это были серьезные труды по всем областям знаний… Проучившись немного, Арнольд ушел из Литинститута. Никто не воспринимал его всерьез, преподаватели возмущались, что надо читать много.

Однажды он собрался к нам в гости. Ехал долго, опаздывал часов на шесть. Каждый час звонила его мама и сообщала, как он едет: Вакс принимает ванну… Вакс моет бороду… Вакс сушит бороду…

И вот, наконец, свершилось, часам к 9 вечера он появился. Стол был накрыт, мама, отец и я (мне было лет 7) сели за стол. Мы были очень рады его приходу и возможности, наконец, отведать ужин…

Арнольд сел за стол с большим черным талмудом, переплетенным черной кожей, и начал читать. Вначале мы слушали очень серьезно, потому как то, что он читал, было интересно… И вот уже рассвело, а Вакс читал и читал. А талмуд никак не кончался… Глаза слипались. Отец ушел спать. Мы остались с мамой. Вакс предложил ей себя, дом и корову – таково у него было представление о счастье. Когда он уехал от нас, то звонила его мама. Наконец Вакс добрался до дома. Его мама стала названивать моей и учить жить. Мама к Ваксу жить не ушла.

Много лет спустя я ехала с экзамена из МХТУ, на экзаменах которого сорвалась. Ужасно переживала, и из глаз струились слезы. И вдруг напротив в метро увидела Вакса. Он ужасно сочувствовал мне, тому, что капают слезы. И он захотел позировать мне, чтобы я его рисовала. Он был натурщиком на экзаменах в Суриковском. Адреса я не запомнила, Вакса больше не встречала.

И еще: Арнольд работал лифтером вместе с художником Сергеем Алферовым. Сережка мечтал уехать в Париж, где на улице раздают суп. Про него расскажу в другой раз. Мои родители про него сочинили: «Не езжай в Париж, Алферов, там и так полно лифтеров!»

Имя отца Вакса, погибшего на Великой Отечественной, высечено на мраморной плите при входе в ЦДЛ.

Арнольд Вакс писал: «Быть писателем – странный удел, два часа в гробу полежать в ЦДЛ!»