Андрей Мартынов Обыватель любит поговорить о литературе. Если обыватель продвинутый – с удовольствием расскажет о ее особом месте в отечественной культуре. И в принципе (редкий случай) окажется прав. О нашем литературоцентризме неоднократно писали не только беллетристы, но и многие ученые и мыслители – вспомним Николая Бердяева.
Правда, не все исследователи считают наш литературоцентризм чем-то эксклюзивным. В не меньшей степени его можно отнести, например, к британской культуре. Так, историк культуры русского зарубежья Владимир Вейдле писал: «Истинно великую архитектуру (и скульптуру, тесно связанную с ней) знала лишь средневековая Англия. Последним великим английским музыкантом был Пёрселль», а из живописцев – Констебл. Что же остается? Великолепный писательский ряд от Чосера и Шекспира до Китса и Честертона. Неожиданный, парадоксальный взгляд? Да, но зато интересный.
Может быть, кстати, для Великобритании литературоцентризм был даже более характерен. Ведь в отличие от них мы имеем только в ХХ веке в музыке Рахманинова и Шнитке, а в живописи – объединение «Мир искусства» и не менее знаменитый авангард.
Чем объяснить высокое место, которое занимает литература? Оно возникает за счет разнообразных диалогов как между, так и внутри культур. Не последнюю роль здесь играет философия. Только речь идет не о тех мыслителях, которые сочетали писательские и собственно философские дарования, от Константина Леонтьева и Владимира Соловьева до Альбера Камю с Жан-Полем Сартром, а именно переживание философом литературных текстов. В качестве примеров ограничимся лишь русским зарубежьем и вспомним книгу Николая Лосского о Федоре Достоевском и бердяевский разбор прозы и поэзии Бориса Поплавского. В последнем случае отметим, что даже апологеты автора «Аполлона Безобразова» считают во многом критические замечания мыслителя лучшим анализом наследия «царства монпарнасского царевича».
Поэтому неудивительно, что Нобелевская премия по литературе вручается и философам (Анри Бергсон, Бертран Рассел). Сразу оговорим: Камю получил ее именно за художественные, а не философские произведения, а Сартр вообще был удостоен премии мира. Впрочем, и без них не всегда понятно, по какому (литературному или философскому) цеху числить некоторых лауреатов или номинантов. Например, Марк Алданов был автором не только исторических романов, но и философских произведений («Армагеддон», «Огонь и дым», «Ульмская ночь»).
И думается, философское влияние было более плодотворным, чем обратный процесс – размышления писателей о философии (Борис Зайцев о Соловьеве, Владимир Варшавский о Ницше). Все-таки философский взгляд и подход более масштабный и, будем откровенны, респектабельный.
Поэтому, с учетом такого влияния философии на литературу, может быть, стоит поговорить о философоцентризме отечественной культуры, а литературоцентризм отдадим британцам?
комментарии(0)