0
3635
Газета Non-fiction Интернет-версия

29.01.2020 20:00:00

Лешка из ЦК, Вовка из ТАСС, Ельцин и Пушкин

Как частное становится достоянием общественности

Тэги: проза, литература, история, политика, брежнев, ельцин, горбачев, тасс, пушкин, бродский, николай рубцов


3-14-11250.jpg
Георгий Пряхин. И черный,
пиратский лоскут над нами…
Личные версии.– М.: Меринос,
2019. – 400 с.
Самое, пожалуй, любопытное в этой книге – это момент рождения автора: «Когда уже совсем круто взяло ее снизу, приковыляла, придерживая, чтобы на ходу не выскочил, затрепетавший, ворованный арбуз свой обеими руками, во двор двоюродной сестры своей Нюси…»

Так, собственно, и появляется на свет будущий русский политик, журналист и издатель. А не случись этого счастливого обстоятельства 4 мая 1947 года, никогда бы мы не узнали, как академик Курчатов ездил к Берии, про то, как на самом деле Брежнев встречался с Вилли Брандтом, кто хоронил Устинова, про то, что Ельцин подарил Жаку Шираку, почему вдруг замолчал Айтматов и многое другое.

Надо сказать, что в рассказах Георгия Пряхина личное настолько тесно перемешано с общественным – все-таки ранг консультанта Горбачева к чему-то обязывает, – что и политика становится делом почти семейным, домашним, личным: «Хотя, по гамбургскому счету, открытым было одно: выход Брежнева из самолета и проход его по летному полю к встречавшему – впервые в послевоенной истории взаимоотношений наших государств – высокого гостя канцлеру Вилли Брандт. Брандт почему-то навстречу к генсеку не шел, во всяком случае, на экране: видимо, потому что хромой. Инвалид той самой войны, на которой Брежнев был только контужен. А как бы вы, дорогие, думали: наш бы, на весь мир, шел, а тот бы, их, на весь мир – хромал». Но мир бы был не так весел. Да и рассказы Пряхина всегда стараются вырваться из своего жанра, из рамок привычного. У него всегда так: вдруг прерванное на самом личном воспоминание обрывается, и автор уносится на крыльях своих воспоминаний куда-то совсем в другую, иной раз противоположную сторону, а поэтому в густую толпу политиков и придворных протискиваются какие-то Лешка из ЦК, Вовка из ТАСС или вдруг Рубцов и Бродский. И на первый взгляд автор вроде бы здесь ни при чем, он не был знаком ни с первым, ни со вторым. Но ведь мы же уже договорились на берегу: для Георгия Пряхина нет ничего сугубо личного, чтобы оно не могло стать достоянием общественности. Так же верно и обратное. Поэтому для автора интерес, тяга к Рубцову и Бродскому – важное, сокровенное. Он восстанавливает почти досконально (тут повествование примерит на себя цивильный костюм исторического романа) процесс трудоустройства Николая Рубцова в Архангельское рыболовное пароходство:

«– И кем ты хочешь?

– Матросом…

– Дурак, – спокойно сказала и вновь привычно прикусив, беломорину в зубы.

– Дурак! – повторила. – Ты посмотри на себя.

И впервые сама оглядела его с головы до пят. Он стоял перед бой-бабой как будто не просто тощий и хлипкий, но еще и голый…»

И о Бродском – в Норинской: «Что думал он, пропихиваясь сквозь темень, каковая, казалось, не просто мажется, а еще и бока тебе обдирает? По улочкам богом забытого северного сельца, избы которого только-только начинали светиться кошачьими зрачками керосиновых ламп… »

Два гения так и не встретились, хотя, может быть, и могли потолкаться в одной очереди в той же самой конторке, а вот Пряхин нашел повод свести их, повязать их одной на двоих Родиной. Ему так захотелось, как говорится, и кому какое дело?

Знать, цыганка нагадала (главой «Цыганка гадала, за ручку брала» открывается книга) автору быть этаким связующим звеном между, казалось бы, несоединимым: литературой и политикой, общественным и личным, Бродским и Рубцовым, Ельциным и Пушкиным, поверхностным и глубинным.

Задание, что и говорить, не из простых. Он даже как-то в книге спрашивает то ли себя, то ли читателя: что общего между ними? Да может быть, и нет ничего общего, но это уже дело смекалистого читателя – выявлять из тьмы прошедшего людей, годы и жизнь, персонажей, которые связали двух столетий позвонки по своему усмотрению.

«…Подошла и моя очередь.

Б.Н. взял меня крупными, подрагивающими, промытыми пальцами за лацкан, а я прошипел ему в ухо:

– Вы меня помните, Борис Николаевич?

От уха, да и от всего него пахло исключительно одеколоном.

Он промолчал, усиленно, с посапыванием, прошивая шерстяную материю. А справившись, после паузы, тихо сказал мне, тоже в ухо:

– Узнал. Только выступать не надо…»

Георгий Пряхин не может не выступать. И делает это вдохновенно, смело, разворачивая над головами читателей черный пиратский лоскут, простреленное, окровавленное знамя любви к родному очагу и пепелищу!


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Талибы при модернизации тоннеля Саланг обойдутся без России

Талибы при модернизации тоннеля Саланг обойдутся без России

Андрей Серенко

Нынешние власти Афганистана продолжают маневрировать между разными центрами влияния, оставаясь в рамках соглашения с Вашингтоном

0
1349
То самое Комарово

То самое Комарово

Елизавета Авдошина

В легендарном поселке на берегу Финского залива планируют восстановить его грандиозный культурный ландшафт

0
1444
Мануэла Швезиг – восходящая звезда немецкой социал-демократии

Мануэла Швезиг – восходящая звезда немецкой социал-демократии

Олег Никифоров

На предстоящем в январе съезде партии СДПГ предстоит сделать непростой выбор лидера

0
1236
Путин, Си и Трамп предстали перед миром в образе Большой тройки

Путин, Си и Трамп предстали перед миром в образе Большой тройки

Ольга Соловьева

В Азиатско-Тихоокеанском регионе предлагают создать зону свободной торговли

0
1309