Физических запретов не видно

Сергей Коростелев. Земля – Венера: Две жизни Леонида Ксанфомалити. – М.: Наука, 2026. – 792 с.

В реальности этот список далеко не полный. И не только потому, что, например, пионерами конструкторской мысли наряду с Королевым были Мстислав Келдыш или Михаил Янгель, а последующие полеты большей продолжительности и сложности вряд ли можно относить к чему-то рутинному и менее опасному. Скорее в силу того, что масштабность проектов не позволяет делить их участников на первый и второй ряд. Московский историк науки Сергей Коростелев в новой книге рассказывает об одном из таких блестящих исследователей космоса.

Леонид Ксанфомалити (1932–2019) любил повторять: «Мне все интересно». Подобная широта взгляда обернулась не поверхностным знанием, а напротив, умением максимально полно видеть контекст, окружающий предмет исследования. А значит, получать возможность всесторонне его изучить. Биограф ученого реконструирует жизнь своего героя. Тот не сразу решил посвятить себя космосу. Молодой человек закончил энергомашиностроительный факультет знаменитого ленинградского Политеха, конструировал турбины для ТЭЦ. Но в чем-то случайное посещение Пулковской обсерватории («мне все интересно»), в которой работал его друг, привело сначала к увлечению астрономией, а затем и к смене профессии. Впрочем, как шутил ученый в конце жизни: «Если нужно, могу сделать расчеты ТЭЦ».

Успешная работа в Пулковской, а затем в Абастуманской обсерваториях, в ходе которой Ксанфомалити не только выполнял наблюдения Луны и некоторых других небесных тел, но и модернизировал научное оборудование, позволила ему перейти по рекомендации академика Юлия Харитона в Институт космических исследований. Первоначально мэтр занимался Марсом, в частности, измерял температуры поверхности, а затем присоединился к отечественной венерианской программе. Именно с ней и связаны главные успехи исследователя. В ряде случаев он опережал американских ученых и тем самым приносил новые победы СССР в космической гонке.

Так, 21 декабря 1978 года посредством своего прибора «Гроза», установленного на спускаемом (их еще называют «десантными») аппарате «Венера-12», Ксанфомалити зарегистрировал в венерианской атмосфере электромагнитные импульсы, интерпретированные им как следствие электрических разрядов, то есть молний. Это были первые молнии, обнаруженные за пределами Земли. В книге Коростелевым приводится телеграмма руководителя одного из экспериментов на американской станции «Пионер-Венера-1» Фредерика Скарфа, отправленная советскому коллеге: «Поздравляю вас с открытием молний на Венере на несколько дней раньше, чем это сделал я». Заново обработав венерианские панорамы (до сих пор в мире есть только четыре десятка изображений поверхности Венеры), Ксанфомалити заметил там целый ряд объектов, изменивших первоначальное положение. С учетом ранее проведенного анализа особенностей грунта (пригодился «марсианский» опыт) и атмосферы Венеры, который не исключал возможность фотосинтеза, все это позволило ученому предположить существование на планете живых организмов. «Физических запретов на жизнь при высоких температурах не видно, кроме, конечно, «земного шовинизма», – не без иронии писал он, оговариваясь, однако, что при высоких температурах, в безокислительной среде фотосинтез должен опираться на другие биофизические механизмы. В академических кругах умозаключения Ксанфомалити были встречены весьма критически. И однако это отнюдь не фантастика, а научная гипотеза, окончательно подтвердить или опровергнуть ее может только новая экспедиция на планету.