Сергей Конышев
Евгений Попов – яркий писатель с интересной судьбой.
Фото Андрея Щербака-Жукова
Михаил Гундарин – автор теперь уже трех жизнеописаний. До этого в дуэте с Евгением Поповым он выпустил книги «Фазиль» об Искандере и «Василий Макарович» о Шукшине. Третьим героем стал его соавтор – Евгений Попов, яркий писатель с интересной судьбой. Для заинтересованного, вдумчивого исследователя – настоящий смысловой Клондайк. А Гундарин как раз – продуктивный, дотошный смыслодобытчик. Не оплошал он и в этот раз, из жизнеописания сделав «Путешествия в отдаленные земли». Автор так поясняет свою метафору: «Иногда это путешествия Евгения Попова в пространстве (вот взял сибирский мальчишка да и поехал через всю страну от Красноярска до Одессы и обратно практически без денег и без паспорта). Иногда во времени (студент-геолог, оказавшийся в столичных библиотеках, вдруг проваливается в пространство затонувшей Атлантиды запрещенной и полузапрещенной русской литературы). Но чаще – в опасную и неизученную сферу творчества. Ну и, конечно, в отдаленные земли дружбы, любви, медиа и даже бизнеса».
|
|
Михаил Гундарин. Евгений Попов: Путешествия в отдаленные земли.– М.: Экопалата России, Русский ПЕН-центр, 2025. – 544 c. |
Гундарин ясно доносит свои мысли и дает четкие параллели на основе всем понятных примеров. Например, автор сравнил молодого Попова в бытность его работы грузчиком с героем рассказа Довлатова «Виноград». Называя Попова «здоровым сибирским подростком», Гундарин восхищается этим фактом: «Там, где интеллигентный петербуржец испытал жуткую фрустрацию, запомнившуюся на всю жизнь, красноярец и бровью не повел». Автор уверен, что именно оттуда и растут корни прозы «красноярского оригинала» (см. «НГ-EL» от 02.10.25), одной из отличительных черт которой является бескомпромиссность. Пример которой: в 1970-е у Попова была возможность выпустить книгу, но урезанную, выхолощенную, зато в популярной серии «Библиотека крокодила». «Полагаю, что потом бы нашему герою было за нее стыдно, – резюмирует Гундарин. – Просто за то, что ради издания пришлось идти на компромисс. А попросту – пришлось калечить собственное творчество. Попов в это время был готов участвовать во вполне легальной литературной жизни. В глухой отказ не уходил. Даже на юмористические публикации был согласен. Но не на компромисс в главном». А вот комментарий самого Попова к теме компромисса: «Ни на Запад (эмигрировать), ни на Восток (в лагеря) я не хотел. На компромисс я шел, как и все советские литераторы, включая Аксенова и Солженицына. Однако у каждого свои понятия о границах компромисса».
В начале 2000-х Попов примерил на себя роль журналиста. Переквалификация давалась ему с трудом. Герой вспоминает, что его главной бедой в журналистике был писательский менталитет. Он не мог быстро написать колонку. Создавал ее как рассказ, «фильтруя базар». «Завидую тем, у кого в голове как бы две чернильницы, – говорит Попов. – Книгу пишут из одной, а газету из другой, причем с газетной скоростью. У меня «чернильница» одна. Написание колонки истощает почти так же, как и написание рассказа».
В книге есть еще немало интересных фактов, любопытных суждений и упоминаний знаменитых людей, которые стали попутчиками Попова в его путешествиях: Бродский, Трифонов, Ахмадулина, Высоцкий и даже отчасти Уго Чавес. Конечно же, подробно рассказано о русском ПЕН-центре (см. «НГ-EL» от 11.06.26), через историю которого показана трансформация политической ситуации в современной России. Это всё реальные факты. Попов о них рассказал, Гундарин записал и интерпретировал. Их дуэт в очередной раз сработал красиво, создав «Путешествия…», которые хочется осуществить, в которых читатель – не третий лишний.
