Как мы боролись с малярией в Африке

В Африке командование обязывало советских военных принимать алкоголь в качестве профилактики инфекционных заболеваний. Фото из архива автора

Происходило это в советские времена, незадолго до горбачевского полусухого закона. Точнее, антиалкогольной кампании – самой бестолковой и вредной из всех подобных, когда-либо проводившихся в России.

Герасим имел проблемы со спиртным еще во время учебы в Военном институте иностранных языков. От бокала сухого или бутылки пива он делался пьяненьким, после чего упорно, словно загипнотизированный, лез на глаза начальству. Отчаянные выпивохи успешно проходили по дистанции, а он, умеренный, всегда залетал. За что его постоянно жучили на собраниях и после выпуска отправили не за границу, а в советский Казахстан.

Но и там его преследовали те же проблемы. Переводчики то и дело всем коллективом отмечали звания и должности, приезды и отъезды, новоселья и дни рождения, свадьбы и разводы. Уклонение от таких мероприятий накладывало на человека несмываемое клеймо скряги, мизантропа или просто малахольного, поэтому участвовали в них все, хотя и с разной степенью активности.

Ценой невероятных усилий Герасиму все же удалось ослабить цепкую хватку зеленого змия, и через пару лет его отправили переводчиком в уютную африканскую страну. Когда его туда оформляли, особист части поинтересовался у секретаря комсомольской организации: надежный ли человек Герасим и не посрамит ли он за рубежом облик советского гражданина?

Оказавшийся рядом коллега услышал его вопрос и возмутился:

– Да вы что?! Он не только ненадежный, но и вредный! Потому что насквозь лживый и хитрый!

– А в чем дело? – насторожился особист.

– Да сидим мы как-то в общаге, отмечаем день рождения товарища. Он, как и все, тосты толкает, поздравляет, чокается… А я зажигалку уронил, наклонился и вижу: он водку из стопки под стол выливает! Представляешь?! Водку!!! И на полу уже целая лужа! Минимум полбутылки вылил, паразит! Ну что о нем сказать после этого? Не хочешь пить, не пей, другим отдай! Но вот так выливать!!!

– Да, это серьезно, – озабоченно покивал особист и удалился.

Но несмотря на свое антиобщественное поведение, Герасим все же выехал за границу и приступил к работе. На предложения выпить он теперь неизменно отвечал отказом, держался как кремень, однако возникло новое, совершенно неожиданное обстоятельство.

В тропиках, как известно, присутствует малярия, называвшаяся когда-то болотной лихорадкой или лихоманкой. Болезнь очень неприятная, грозящая летальным исходом, поэтому распространяющие ее комары намного опаснее для человека, чем львы, леопарды и самые ядовитые змеи.

Малярия преследует человечество с незапамятных времен. Говорят, одной из ее жертв стал даже непобедимый Александр Македонский, однако эффективных прививок от нее не существует до сих пор. А 40 лет назад вообще никаких не было.

Советские специалисты, работавшие в Африке, пытались защищаться от нее разнообразными лицензионными снадобьями на базе хинина. Все они были чрезвычайно противны на вкус, помогали не всегда, зато частенько сажали слух и печень. Поэтому основная масса предпочитала либо джин с тоником (старое английское средство), либо русскую водку с опциональным использованием тоника и прочих запивок. Лучше уж сажать печень приятным спиртным, рассуждали они, чем отвратительным хинином.

Но научная мысль не дремала, и в поисках наилучшего средства от малярии в Африку со всего мира слетались медики. Они выискивали в человеческой крови паразитов-плазмодиев, определяли их численность и опрашивали проверяемых, чем они спасаются от малярии. Наиболее добросовестные и отважные ученые специально лазили по болотам, дабы подцепить зловредную болезнь и потом испытывать на себе различные лекарства.

И именно в то время и в том месте западные медики пришли к выводу, что нет лучшей защиты от малярии, чем джин с тоником. Они поделились результатами исследований с соотечественниками, и те начали организованно, коллективно и в одиночку бороться с опасной болезнью.

Интересно, что советские врачи, работавшие в той же стране, пришли к аналогичным выводам. Однако, не желая слепо подражать Западу, они заявили, что русская водка в этом смысле ничуть не уступает джину, не говоря уже о тонике. Большинство советских экспатов, включая начальство, также высказались за национальный напиток. На него наши люди тратились охотнее, чем на медикаменты или непривычный джин, и борьба с малярией пошла не только с успехом, но и с удовольствием.

Зная свою ахиллесову пяту, Герасим общему настроению не поддавался, новомодную методику не применял, и это не осталось незамеченным. Помимо него в группе были и другие упертые абстиненты, тупо не желавшие тратиться на целебную выпивку, и всевидящее начальство решило переломить нездоровую ситуацию.

В один из дней старший группы, полковник, собрал коллектив в ленкомнате, поднялся на трибуну и сурово произнес:

– Тут до меня дошла очень тревожная информация: кое-кто у нас водку не пьет! Экономит! Предупреждаю: борьба с нарушителями будет строгая! Вплоть до отправки на родину! Потом не обижайтесь! Останутся лишь те, кто следует инструкциям и рекомендациям! А скопидомы, которые не заботятся о здоровье, поедут домой!

Первым начальник отчитал Герасима – как самого злостного уклониста. А когда тот с перепугу приплел свою якобы больную печень, шеф прикрикнул:

– Вы что, больной сюда приехали?! Отправим назад! Лечиться! Туда, откуда приехали!

Возвращаться в Казахстан и лечить там печень Герасим не хотел, а потому пообещал начальнику «покончить с неправильным образом жизни». Остальные трезвенники также дали слово встать на путь исправления и начать бороться с тропической заразой. Сразу после мероприятия они собрались на квартире Герасима и устроили основательную профилактику. После чего шумной гурьбой вывалили во двор, чтобы все смогли убедиться в их проснувшейся сознательности.

Вкусную рекомендацию вскоре отменили, а потом и вовсе объявили по всему СССР борьбу с пьянством и алкоголизмом. За выпивку начали наказывать как никогда раньше, несчастному Герасиму вновь пришлось перестраиваться. И не только ему: перестройка наступила для всех.