Выше облаков

В Горном Алтае можно исполнить мечту – оказаться выше облаков. Фото Марианны Власовой

В одном из двух томов антологии «Алтай. XXI век» (М., 2025) представлена лучшая короткая проза 25 региональных авторов журнала «Алтай» за 2015–2024 годы. Среди них – писатель Александр Кобзев с рассказом «В еловый лес». Сейчас у него в работе повесть «Безмолвие», отрывки из которой вошли в коллективный сборник «Семейный калейдоскоп» (Горно-Алтайск, 2024). С Александром Кобзевым беседует Елена Константинова.

– Александр Афанасьевич, чем обусловлено решение одного из редакторов-составителей антологии «Алтай. XXI век» Ларисы Вигандт включить из всего вами написанного именно рассказ «В еловый лес»? Он о том, как мальчик Саша – скорее всего ваш альтер эго – готовится к музыкальному конкурсу, но игра застопорилась на ровном месте, и тогда педагог по баяну доходчиво объясняет ученику, как надо играть. 

– Не знаю, чем Вигандт руководствовалась. Но «В еловый лес» – один из моих любимых рассказов. Мне особенно близки рассказы о детях (а в русской литературе их немало). Кроме того, это автобиографический рассказ. Герои и события здесь реальны, а доля неизбежного вымысла минимальна.

– Есть ли «ваши» из представленных в этой антологии прозаиков и поэтов?

– Иван Мордовин, Станислав Колокольников и Владимир Башунов, с творчеством которых знаком давно.

– Ваша любовь к пейзажам Горного Алтая неподдельна. И все же что вызвало переезд из деревни Вдовино, где родились, а затем и из деревни Болтово той же Новосибирской области в село Майма, где живете уже 40 лет?

– Всего лишь то, что туда переехали мои родители. Хотя в Горном Алтае я бывал и раньше, когда проходил практику, обучаясь на инструктора планового туризма на факультете дополнительных профессий Алтайского госуниверситета. Именно тогда впервые ощутил, что такое 20 километров по горам с тяжелым рюкзаком за плечами. Тогда же исполнилась моя мечта оказаться выше облаков. Представляете, что такое облако? Это просто густой туман. И все же не туман… Помните, как ощущает себя Ежик в тумане у Сергея Козлова? А после… туман опустился вниз! И я оказался выше облаков!

– Ваши родители такие же страстные книгочеи, как вы?

– Да, мама любит «сибирские» исторические романы, отец благодаря писателям – своим друзьям детства Василию Афонину, Николаю Углову сам оказался героем книг «Диалектика природы», «Клюква-ягода» и «Соленое детство в зоне».

– Вы читали все подряд или кто-то занимался отбором литературы?

– Мама научила меня читать в четыре года, в пять лет я читал вполне свободно – моим любимым автором стал Самуил Маршак. Его толстую книгу – 400 страниц – знал почти наизусть. Несомненно, я тянулся за родителями и часто брал книги, которые читали они. Например, в третьем классе читал «Кому на Руси жить хорошо» Некрасова. В пятом-шестом – романы «Тропою испытаний», «Смерть меня подождет», «Злой дух Ямбуя», «Последний костер» Григория Федосеева. Когда учился в школе, я был постоянным посетителем и покупателем книжного магазина.

– Какая книга вас побудила окончить биофак Горно-Алтайского университета?

– Когда я учился в четвертом классе, мамин брат Николай подарил мне несколько прекрасных книг о природе, в том числе Игоря Акимушкина и Бернгарда Гржимека. Эти книги и пробудили интерес к природе. По диплому я учитель средней школы, специальность «Биология». Однако планы не осуществились. У меня случился ишемический инсульт. Эта болезнь порой привносила пессимистические нотки в мое творчество. Плохо владею правой рукой. Но научился писать и работать левой: занимаюсь стенографией (написал и сверстал, сопроводив своими иллюстрациями, учебное пособие по скорописи), дизайном и версткой книг и многим другим.

– Писательство для вас удовольствие?

– Да, всегда пишу с удовольствием! Правда, бывает через силу, однако надолго терпения не хватает. Останавливаю работу и иду читать любимые книги. А к тому, что написал через силу, порой возвращаюсь спустя годы, когда появляется вдохновение, когда вещь дозреет.

– Рассказы «Прятки», «Бука», «Кто создал крапиву?», «Первый человек на Луне», «Пескари» из блока «Бесконечность… родная и близкая» или «Дюймовочка из четвертого «А» из блока «Великаны и дети»… О вас отзываются как о мастере «ностальгических зарисовок о детстве и юношестве в духе советского прозаика Виктора Драгунского». Это так?

– Не скрою, ностальгия по ушедшему детству остается. Книги Драгунского порой читаю. И фильмы по ним, когда есть свободное время, пересматриваю с удовольствием. Благодарю еще за творческое вдохновение и любимых с детства и юности Александра Пушкина, Николая Некрасова, Николая Лескова, Федора Достоевского, Афанасия Фета, Бориса Пастернака, Даниила Хармса, Александра Грина, Виктора Астафьева, Василия Белова, Виктора Лихачева; из зарубежных писателей – Федерико Гарсиа Лорку, Хуану Рамона Хименеса, Хорхе Луиса Борхеса, Хулио Кортасара, Вирджинию Вулф, Гилберта Кита Честертона, Дино Буццати, Луиджи Пиранделло, Франца Кафку, Фридриха Дюрренматта, Рюноскэ Акутагаву.

– Но творческое вдохновение – понятие разве не условное?

– Конечно же, нет. Оно подразумевает не только горение, но и определенную зрелость.

– А с тем, что в Республике Алтай вы как писатель недооценены, согласны?

– Не мне о том судить. По местному радио мои рассказы не раз читали. И в Горно-Алтайском университете, говорят, на факультативах по местной литературе мое имя упоминают. 

– В прозе вы опираетесь на свои воспоминания о детстве?

– Хорошо помню свое детство. Даже от лет двух, когда мои родители учились в Школе маслоделия и сыроделия. У малышей особое мироощущение. Для младенцев и солнышко светит по-другому. И курочки кудахчут иначе.

В четыре года я заметил, что на мое любое передвижение солнце отвечает движением по небосводу. «Солнышко за мною ходит!» – обрадовался я. Я попрыгал – солнце запрыгало в небесах. Поделился наблюдением с соседским мальчишкой Пашкой. Тот походил и… «Нет, солнышко ходит за мной!» – ответил он. Этот маленький эпизод из моей жизни послужил сюжетом одной из моих детских миниатюр.

Взрослея, человек многое приобретает. Но много и теряет. Самая главная утрата – чистота и непосредственность в восприятии мира. И радость, присущая только детям. Эту радость и пытаюсь передать в своих рассказах.

– Диалог двух девочек в рассказе «Происхождение жизни». Он – вымысел?

– Диалог вымышленный. Но девочка вполне опять же реальна. Ее действительно купили за три бутылки водки. К купленной девочке «прилагалось» свидетельство о рождении и «расписка об отказе от родительских прав». Это случилось в Горно-Алтайске на «старом рынке» в 1989-м. На следующий день мать пришла просить у приемных родителей деньги на четвертую бутылку. Сейчас эта девочка – замужняя женщина с тремя детьми.

– Удерживаясь от сентиментальности, тем более приторности, когда речь идет о детях, вы тем не менее оставляете зазор для пробуждения у читателя добрых чувств, преодоления им «своих несуразностей, корявостей и немощей»…

– С молодости убежден, что читатель должен быть сотворцом автора.

– Какое-то время вы учительствовали в школе. С тем, чтобы поднабраться писательского опыта?

– Сознательно не ставил такой цели. Но педагогический опыт, думаю, пошел только на пользу писательскому. 

– Как и когда вы внезапно и отчетливо поняли, что «детская радость хрупка»?

– Маленький ребенок слишком беззащитный перед миром взрослых. Противостояние накладывает болезненный отпечаток на всю его жизнь. Порой раны, нанесенные в пять лет, саднят и болят даже у взрослых. Это я понял еще дошкольником. Рассказ «Великан поверженный» написан почти с натуры. Он о том, как родители порой сами ломают жизнь своих детей.

– Часто вы вставляете в повествование места из Евангелия. Вы сторонник назидательного чтения?

– Нет, прямых назидательных задач стараюсь все-таки избегать. Но как преподаватель воскресной школы ввожу нравоучение сознательно.

– Такой метод плодотворен?

– Прямое назидание отталкивает взрослого читателя. Знаю по собственному опыту. Но если назидание соответствует ходу урока, деваться некуда.

– Из вашего давнего интервью: «Порой сюжет, возникший с внезапностью метеора, я считаю завершенным лишь года через три или много более». Следуете поговорке: «Скороспелка до поры загнивает. Пиши, да не спеши!»? Ведь лет 11 назад подготовили новый сборник…

– Действительно, я против вымученных скороспелок.

– Так речь о собранных готовых вещах…

– А вот банальная несобранность и нерешительность.

– И все-таки почему вы не столь активно разрабатываете детскую тему – при очевидной к тому склонности, умении, знании психологии и запросов подрастающего поколения, стиле изложения?

– Не хочется, повторю, книги вымучивать. Я сторонник принципа: если пишу с удовольствием – значит, читать будут. Книги-скороспелки читать будут с неохотой.