Не всхлипывай, молчи!

Не плачь, не плачь, не думай о плохом.
Он так боится выглядеть лохом,
что упреждает каждую обиду
и пресекает вольность на корню.
А ты в слезах по местным авеню
четвертый час шатаешься, для виду
заглядываешь в гулкие ларьки,
где азеры – заезжие царьки
своих прилавков – стынут понемногу
над грудой дынь с заброшенной бахчи…
Не плачь, не плачь, не всхлипывай, молчи
в ответ на «эй, красавица!», дорогу
высматривая, смаргивай с ресниц
слезу – пересеченье верениц
вечерних фар… На здании напротив
неоновые блещут письмена.
«Во всем твоя, одна твоя вина», –
сказал поэт, но как, не озаботив
и не смутив собою никого,
войти в тот дом и выйти из него
в урочный час – безрадостно и мудро,
когда вернется призрачный гонец,
а он уснет, приблизив наконец
плечо к твоим губам уже под утро...