Игорь Минаков * * *
Податливые клавиши руки
На костяные пальцы
фортепьяно,
Дрожа от нетерпения, легли,
Но музыки не слышно,
Слишком рано...
Еще не насладилась тишина
Своим обворожительным
покоем,
И гибкая спина напряжена,
И ниспадает платье голубое
У фортепьянной барышни
с плеча,
Душа ее, не выдержав разлуки
С гармонией, готова
зазвучать,
И я хочу услышать эти звуки.
* * *
За галереей Третьяковской
Художник в Малом
Толмачевском,
Там, где свирепствовал пожар,
Писал Марию Ренуар,
Реми, Пера и с ними иже…
Мари, она жила в Париже,
Горел в Москве, как Дрезден он,
Как этот их Наполеон…
За что такая Немезида?
Поди безмолвствует
Фемида…
А пепел душит,
не вздохнуть,
Пропало все. Уйди. Забудь.
И вдруг из тьмы, их декаданса,
«Со дна залитого
пространства»
Поднялся, будто Божий дар,
Портрет Марии Ренуар.
Сказка
Золушке тридцать, замужем
не за принцем,
Двое детей, и в очаге солома,
Крёстная год, как не спешит
с гостинцем,
Видно, забыла, ведьма, дорогу
к дому.
Рано встаёт, мужа кормить
и деток,
Штопать носки, снова
работы прорва.
Сказки, мечты – вы опочили
где-то,
Бог с вами всеми, быть бы
семье здоровой.
Над очагом каша бурлит
в кастрюле.
Чаще, чем к ней, муж в кабаке
к бутылке
Льнёт… А она снова цветёт
в июле,
Рыжие волосы собраны
на затылке,
Кожа как лён, лишь золотят
веснушки,
В синих глазах неба немая
бездна…
Выгладит простынь, пухом
набьёт подушки,
Снимет кастрюлю – каша
с утра полезна!
К полночи ляжет, слушать
часы на башне,
Скороговоркой произнести
молитву.
Что тосковать, день
теребить вчерашний,
Лишь бы самой
не превратиться в тыкву.
Принц проезжал в прошлом
году зимою,
Дети с горы глазели, забыв
салазки,
Он их заметил, он помахал
рукою…
Жаль разминулись где-то
в дороге сказки.
Старая фантастика
На далёкой звезде, на Венере
Небо пламенней
и светозарней,
На Венере, ах, на Венере
Бродят между хвощей
динозавры;
А на красной звезде,
а на Марсе
Берега застит алым
туманом,
«Аэлита» безмолвствует
в «Арсе»,
Точит дева слезу над
романом.
Исполинские времени циклы
Надругались над Тумой
жестоко,
Улыбаясь во сне, Магацитлы,
Смотрят третьим
недрёманым оком,
Марсиане-марксисты убиты,
Отрясают прах с сопел
ракеты…
Нежный голос зовет Аэлиты:
«Отзовись же, Сын Неба!
Ну где ты?»
* * *
Юнец под звёздчатым
шатром
Уходит в полночь,
Но просыпается с трудом,
Зовя на помощь.
С лицом, бледнее чем луна,
Он смотрит косо:
Дурёха плачет у окна,
Простоволоса,
В пруду, уставши от утех,
Влюблённых пара,
Водой смывает смертный
грех,
Туман, как саван,
Убийца шутку отколол:
Вино – лекарство,
Монашка умерщвляет пол,
Взыскует Царства,
Мать колыбельную поёт,
Качая зыбку –
Бордель за стенкою орёт –
И лжёт улыбка,
Мертвец спускается
в подвал,
Свечная копоть
Рисует на стене овал…
И сон, как пропасть.
