В раю бывает адское похмелье

Тотальная российская разруха. Фото Андрея Щербака-Жукова

***

Ты пахнешь розами, духами 

и вином,

Конечно, «Божоле», 

а не «Арбатским».

А я – дурак и пахну 

по-дурацки:

Хандрой, пельменями и чаем 

со слоном.

Когда мы встретились, 

я замер, обомлев.

При взгляде на тебя отвисла 

челюсть.

Ведь я не дворянин, скорее,

челядь,

А ты роскошнее всех 

в мире королев.

Наверно, Бог в тот день 

чего-то отмечал,

Иначе бы ни в жизни 

не позволил

Поэту улиц, с тягой 

к алкоголю,

Влюбить в себя

недостижимый идеал.

К утру Господь 

устал употреблять

(В раю бывает адское

похмелье).

А мы уже справляли

новоселье...

Он глянул вниз и выдохнул: 

«Ой, блин»,

Но поздно было 

что-то исправлять.

Я русский

Я русский – не по крови, 

но по духу,

Поскольку не сменю вовек,

хоть режь,

Тотальную российскую

разруху

На сытый и стерильный

«зарубеж».

Я русский, потому что 

мой прапрадед

Не сел на философский

пароход,

Хотя мне тяжело 

сейчас представить,

Что вытерпеть пришлось 

ему в тот год.

В войну мой прадед, 

сын азербайджанки,

По папе – чистокровный

армянин,

Под танки не ходил, 

но строил танки,

Которые весной вошли 

в Берлин.

Другой мой прадед 

в страшном сорок третьем

Не вышел из смертельного 

пике,

С младенческих ногтей 

он небом бредил

И смерть, надеюсь, 

принял налегке.

А бабушкин отец, бежав 

из плена,

Отправлен был своими 

же в штрафбат,

Где в качестве монеты 

для размена

За Родину пошёл 

на Сталинград.

Я русский, потому что дед 

в детдоме

Глотал страницы 

книжные взахлёб.

Он как-то мне сказал, 

а я запомнил:

Чем жить не здесь, уж лучше

пулю в лоб.

В начале перестроечного ада,

Обслуживая тамошних

послов,

Он мог бы эмигрировать 

в Канаду,

Где звался бы я Алекс

Адамофф.

Куда бы ни был дед

командирован,

Он каждый раз домой спешил

назад,

Наверно, потому что 

под Тамбовом

В земле его родители 

лежат.

Я русский, потому что 

в девяностых

Взрослел под пляски пьяного

вождя,

Когда росли могилы 

на погостах

Быстрее, чем грибы 

в часы дождя.

Родители, окончив 

альма-матер,

Узнав, что зря пахали 

за диплом,

Чтоб как-то прокормить

меня и брата,

На рынке торговали барахлом.

Родная, не ругай за строки

эти,

А просто для потомков

сохрани.

Не знаю я, какими будут 

дети,

Но точно будут русскими 

                                   они.