Смотри в Меня!

Стефания Данилова – поэтесса в синем. Фото из архива Стефании Даниловой

*

Я – синий цвет.

Я – небо. Я – вода.

Восток, платочек, 

птица Метерлинка,

упавшая на платьице 

былинка.

Я – то, чего Ты ждал.

Иди сюда.

Я – иконопись,

уайльдовский чулок,

авантюрин,

забвение и память!

Я – тень, что опадает 

на чело,

я – поцелуй

бескровными

губами!

Я – блюз, циан,

берлинская лазурь,

осенние есенинские 

строки!

Я – сон.

Я – ни в одном Твоем глазу.

Я – взгляд

в Тебя,

недремлющий и строгий.

Я – алкоголь,

во мне процентов – сто,

испей Меня

и окажись со Мною!

Я в наэлектризованном пальто

исполнена

немой

голубизною!

Я – море,

я взволнована, заметь!

Я – холст слепого

импрессиониста!

Я – лед в бокале,

пламень

и синистер!

Еще не жизнь, но и уже 

не смерть.

Я – бирюза,

сапфир,

аквамарин,

я – медный купорос, кобальт,

индиго!

Височной жилкой бьющаяся

дико!

Смотри в Меня!

Смотри в Меня!

Смотри!

...

Я самым синим пламенем горю –

на мне горят

Твои прикосновенья.

Прошу Тебя –

останови

мгновенье! –

– ... Я из Тебя

Бессмертье

сотворю.

*

Мне так давно 

не пишется стихов,

теперь стихи меня 

рифмуют сами

с моим дождливым 

городом грехов.

Я ростом – в хокку

и душой – в гекзаметр!

Рифмуй меня, бегущая строка,

со временем.

Вневременным

пространством.

Недрогнувшая белая рука

пусть будет

и страстна,

и беспристрастна,

преодолев мужских 

и женских рифм

границы,

обернувшись андрогинной.

Да будет этот 

путь неоспорим

ни мной самой,

ни Богом,

ни другими,

и лишь тогда покинут 

будет мной,

оспариваем всеми понемногу,

когда в гекзаметр 

рост ускачет мой,

душе оставив гнездышко 

для хокку.

С улыбкой друга,

с подлостью врага,

с мерцаньем алюминиевого

века

рифмуй меня, бегущая строка,

покуда есть все данные 

для бега.

Преградой стань 

тому карандашу,

что чтит йогУрт

и ненавидит йогурт,

что вместо «жить»

каллиграфично «жуть»

выводит на бумаге 

мимо Бога.

И я тогда стихов 

не напишу,

как и они меня уже –

не смогут.

*

Я круглый год живу на маяке

смотрительницей 

голубого рая.

Живу, не потревожена никем,

а кажется, что 

только умираю.

Все, что умею – 

свет из пустоты

в другую пустоту. 

Считаю сон за

ненужность, 

раз меня считаешь ты

ответственной 

за маленькое Солнце.

И если перестанет 

этот свет,

здесь поневоле 

к берегу прибьются.

Но я не буду счастлива 

в родстве

с чужой судьбой, разбившейся

как блюдце.

Мне век смотреть 

на эту синеву,

огнем животворящим 

ночь расплавя.

Я не хочу так жить.

Но я – живу,

самой собой 

          поддерживая пламя.