Остров счастья

Страна, которой нет… Фото Евгения Лесина

Страна, которой нет

Друзья, а я немало лет,

того и сам не зная,

живу в стране, которой нет

от края и до края.

Хоть светит солнце, льется

дождь,

и снег идет зимою,

там говорят одно и то ж

не только с перепою.

Сменились годы. Новый век.

Но я всей чуткой кожей

вдруг ощутил, что и побег

отсюда невозможен.

Лицо застыло, и рука

друзьям махнуть стыдится,

как будто это День сурка

определил границы.

И кто мне сможет дать 

ответ

толковый, может статься,

всю жизнь в стране, которой 

нет,

придется оставаться.

Опять кровавая заря,

судьба глухонемая…

Опять 7 ноября

и песни Первомая.

Тасует годы новый век,

но я всей чуткой кожей

вновь ощущаю, что побег

отсюда невозможен.

Два слова

Еще недавно я носил

надменно голову.

Сегодня из последних сил

бреду по городу.

Он, знаю, кличется 

Москвой,

столицей кличется.

А у меня из горла вой

в большом количестве.

Я, видно, растерял слова

в своих скитаниях.

И непременно жизнь права –

скажу заранее.

Поэтому глухонемой

мечусь по городу.

Ваш он, конечно, а не мой,

дай Бог, что смолоду.

Дай Бог, что из последних сил

длю биографию.

Еще бы кто-нибудь спросил

про эпитафию.

Ее нашел мой пермский дом,

сияя ангельски,

всего два слова: «Что потом?»

«What them?» по-аглицки.

Два этих слова я храню

в дырявой памяти,

раз пять их повторю на дню,

и в дождь, и в замяти.

Цветут цветы, растет трава,

но тем не менее

храню заветные слова

я без сомнения.

Шепчу я пересохшим ртом,

пишу в тетрадочки

всего два слова: «Что потом?»

«What them?» по-аглицки.

Три богини

Когда я шагаю в одежде

цивильной, ничуть не солгу:

меня окружают Надежды,

надежды на каждом шагу.

Когда же я корчусь от боли

и пьяный валяюсь во рву,

меня окружают Любови,

и в этом ничуть не совру.

Когда подбираю примеры,

желая избегнуть суда,

меня окружают лишь Веры,

лишь Веры со мною всегда.

Смыкаю усталые вежды.

Заслуга, а может, вина,

что Вера, Любовь и Надежда

богинь дорогих имена.

Сонет

Разбито культуры корыто.

Отброшено прочь. В лопухи.

Обиженно, зло и сердито

мы нынче читаем стихи.

И переживанья забыты,

как бабушек наших духи.

Гримасы возникшего быта

врачуют другие грехи.

А мы-то мечтали о том, 

что

возникнет воздушная почта,

над коей не властен запрет.

И что же, друзья и подруги,

вам славно резвиться 

в фейсбуке?

Довольны, что есть 

Интернет?

Остров счастья

Ты не очень мило

утром говорила.

Непонятно, что имела в виду.

И на карту мира

пролила чернила…

Как я остров счастья найду?

В сердце птичьи трели,

а вокруг метели.

Я крадусь сторожко, как тать.

А в конце недели,

помнишь, мы хотели

лишь вдвоем на остров 

слетать.

Я вздыхаю: «Боже,

остров уничтожен».

Я уже с собой не в ладу.

Я одно и то же

повторяю: «Может,

все же остров счастья найду?»

Где-нибудь в апреле

стихнут все метели,

мы с тобою встретим 

зарю…

Скажут птичьи трели:

все-таки сумели.

Я такой надеждой горю.

Говорю всем: «Здрасте!

Если в вашей власти

призывать на помощь богов,

то зовите чаще,

ждет вас остров счастья,

даже хоть на карте нету

его».