Счастья внезапный ожог

На небо глянем, ветром оботремся… Фото Владимира Захарина

Поэты – счастливый народ. Их слушаются слова. А ведь они (слова то есть) своенравны и капризны, а вот поэта слушаются, да к тому же с радостью. Судите сами:

Для счастья есть особые 

причины.

У них порой дурацкие личины:

То пруд зацвел, то звякнуло 

окно.

То на дороге пыль заворошило,

Телку как будто кто-то 

вставил шило...

А на поверку, в общем, 

все равно...

Да это же целый трактат, уместившийся в горстку слов. Но счастье, о котором эти стихи, непростое, оно горькое:

…как бунинская проза.

Под сердцем ноет мелкая 

заноза.

Не горься: 

перетерпим-переждем.

На небо глянем, ветром 

оботремся,

С погодой постепенно 

разберемся

И захлебнемся солнечным 

дождем.

Геннадий Русаков. Дни. – М.: Воймега, 2016. – 128 с.

Не знаю, как вы, а я чувствую, что слова радуются своему участию в этих стихах. И не просто радуются, а ликуют. Им нравится место, на котором они стоят, им нравятся соседи да и сама тема.

Я бы оставила вас наедине с этими стихами, но, боюсь, у вас руки до них не дойдут. А мне жаль, если вы не прочтете: «под сердцем ноет мелкая заноза» или «и захлебнемся солнечным дождем». Вот я и заделалась толмачом поэта Русакова. Никто меня об этом не просил. Просто слышу, о чем люди говорят, и думаю: жаль, что не стихами и не о стихах. Ведь стихи – о том же. То есть о жизни, о боли, о земном, но только все в них короче, глубже, насыщенней, чем в обычной беседе. И выходит, что даже горькие стихи – в радость. Такое уж у них свойство.

Темно вокруг, и мир исходно

страшен.

Он сам собой. Ему не нужно нас

На этих верстах неоглядных

пашен

И на пространстве в сорок

тысяч глаз.

Там я не сплю в застиранной 

рубахе,

Один в моей немыслимой

стране,

Где по ночам разгуливают

страхи,

Особенно по левой стороне.

Где темь черна, а утро 

бронебойно

В блистанье вод, хотя 

возможно – льдов.

И длятся необъявленные 

войны

На улицах далеких городов.

Эти стихи не только не убаюкивают, они даже жмут на болевые точки, но при этом не только не лишают желания жить, но даже дают силы жить дальше в том мире, «где по ночам разгуливают страхи». Да что в нем хорошего – в подобном мире? Но поэт ведь уже сказал, что «для счастья есть особые причины. У них порой дурацкие личины: то пруд зацвел, то звякнуло окно...». А такие причины найдутся у каждого. Просто у поэта зрение острее, и поэтому он быстрее их отыщет и назовет.

А еще интересно следить за тем, как поэт сам себе противоречит. То говорит о мире, что «ему не нужно нас», то заявляет, что мир «без меня неплотно заселен./Я нужен в нем невнятным обещаньем». Вот вам и еще один довод в пользу жизни. Что может быть загадочнее и плодотворнее, чем невнятное обещание?

Не ждите подходящих для поэзии времен. Их никогда не будет, ибо они есть всегда. Я сказала в самом начале, что поэты – счастливый народ, потому что их так сильно любят слова, что по ходу дела меняют свою окраску. То есть, даже повествуя о горестном, начинают светиться. Хотите испытать «счастья внезапный ожог», читайте стихи. Не гарантирую, что любая книжка стихов вас осчастливит, но ручаюсь за книгу в скромном коричневом переплете, на которой белыми буквами написано название сборника «Дни» и имя автора – Геннадий Русаков.