Том Сойер, Андропов и Фидель Кастро

В Магазине «Москва» Евгений Евтушенко тепло приветствовал меня и Лену. А потом перед собравшимися поклонниками довольно решительно осудил телевизионную «поделку» «Тайная страсть»: «Вот мой друг поэт Костя Кедров свидетель – он подтвердит. И откуда все эти глупости, что Белла Ахатовна Ахмадулина могла сказать мне «ты трус»? Белла присутствовала на всех моих свадьбах, и мы дружили всю жизнь. Или дикая сцена – я отталкиваю Вознесенского от микрофона. Скажи им Костя, разве могло быть такое? В сцене протеста против ввода танков в Чехословакию вокруг меня целая толпа, в то время как протест подписал и написал я один. Вызывает меня Андропов: «Зачем вы едете к нашим врагам в Америку». Я ему отвечаю: «Какие враги? Гекльберри Финн и Том Сойер? Я хочу проехать по их маршруту». «Ну, тогда другое дело», – и дал разрешение, а в этой киноподелке Андропов чуть ли не в командировку в США меня отправляет... Фидель Кастро был моим личным другом. Он не раз за меня заступался и прямо говорил: «Как вы можете преследовать поэта, который лично один мужественно защищал маленький народ Кубы и нашу маленькую страну, когда ее пытались оккупировать американцы?» А что мы видим в картине? Я около Кастро как шут гороховый, чуть ли не с микрофоном за лацканом. Откуда все это? Зачем, почему? В Америке в 90-х на меня волны такой клеветы обрушились. У меня были тяжелые дни отчаяния в 1994-м, и, когда я приехал в Россию, спасибо Косте Кедрову, что в ту ночь он спас меня от самоубийства своим гостеприимством и соловьями под его окном. Я так рад тебя видеть. Спасибо тебе, что ты меня спас!»

Женя умолчал на этот раз, о какой и чьей клевете в Америке шла речь, но мы это знаем из многих других его признаний и интервью, в частности с Соломоном Волковым.

Мне осталось только встать и подтвердить, что все так и было, только соловей был один, но он очень громко гремел, именно гремел, а не просто пел, видимо, специально для Евгения Евтушенко, в то летнее утро у меня на Артековской, 8, в остатках уцелевшего чудом вишневого сада безжалостно выкорчевываемого бульдозером. Мы расстались в то летнее рассветное утро в шесть утра под это пение. И оно спасло жизнь великому поэту.

Вот так открылась для меня и для огромного скопления читателей и почитателей Евгения Евтушенко, собравшихся в магазине «Москва», тайна, о которой я много лет не знал и не ведал.

Соловьиная ночь 

с Евтушенко

Пел соловей срывая крыши

И поднимаясь нотой выше

Обрушивал свои рулады

Сметал преграды и ограды

А Евтушенко был предельно

С высокой нотой нераздельно

Мы уносились выше-за

И пили «Черные глаза»

В то время под моим окном

Сносил бульдозер сад

вишневый

Но соловей остался в нем

И одарял руладой новой

Уж два десятилетья прочь

Мы снова встретились 

с тобой

И ты признался что в ту ночь

Готов покончить был с собой

Тебя травил нещадно

Бродский

Со всей компанией своей

Ты был один в глуши

сиротской

Но спас тебя мой соловей

«Ты спас меня, того не ведая», –

Сказал с трибуны Евтушенко

Ну что ж опять 

вина отведаем

Опять напьемся хорошенько

Всю ночь мы пили 

с поэтбратией

Всю ночь сидели ты и я

Рукопожатия объятия

Но не хватало соловья

Ну что ж еще вина отведаем

Пусть я не ты и ты не я

Пел соловей того не ведая

Что спас другого соловья

18 января 2017 года