Кричит Саломея в экстазе

Саломея

После оперы Рихарда Штрауса по мотивам пьесы Оскара Уайльда

«Я губ твоих красную плоть

хочу, Иоанн! » – Саломея

кричала на сцене. Немели

до кончиков пальцы. Вспороть,

разбить отсеченьем голов

той страсти стенанье 

и морок!

Затихло волненье галерок,

партер к исступленью готов.

На «Танец семи покрывал»

цари собирались и гости.

Потом Иоанн на погосте

с разрубленной шеей лежал.

И кровь на косицах, и кровь

в рефрене вокальном и фразе.

Кричит Саломея в экстазе.

И кровью измазана бровь.

Пласталась по сцене. Пила

смертельный огонь поцелуя.

Пылающей местью ликуя,

ответного взгляда ждала.

Но глаз не открыл Иоанн,

красы не отведал порочной.

Огромной луны неурочной

стелился кровавый туман.

Осанна белизне

Меня сегодня бес кружил –

там не срослось, здесь 

не случилось.

Непопаданьем в самолет

сегодня начинался день.

И ту Москву, где прежде жил,

и что ночами часто 

снилась,

покрыл сегодня крепкий лед

и снег. И тени на плетень

всё наводил декабрьский мрак,

и за ошибкою ошибку

нагромождая, всё смотрел,

оправлюсь или сгину я.

Преувеличивать мастак,

он ободрал меня как липку

в такси, оставил не у дел

во всех вопросах бытия.

Потом честнейший белый 

снег

покрыл проспекты и дороги.

Под ноль колесами машин

раздавленный, он вновь белел.

Твоих ладоней оберег

меня хранил. И все тревоги

декабрьской темени крушил,

и белизне осанну пел!

Меня ждет дом

Меня ждет дом в Болгарии. 

Он ждет,

когда по миру версты 

намотаю.

На том дворе бурьян 

произрастает,

и ласточка под крышей гнезда 

вьет.

На том дворе подземных вод 

секрет,

сокрытый временем, наружу 

к солнцу рвется

и стать моим доверенным 

колодцем

сакральных вод стремится. 

В мире нет

таинственней окна, 

что смотрит вдаль,

в лицо горы Сакар. Там песнь 

Орфея,

с которой состязаться 

не посмеют

ни гамма ветра, ни судьбы 

Грааль.

Еще есть ферма. Заведу козу.

Несушек хор ее дополнит 

скоро –

камланьем неумелого 

тапера

взберется вверх на свежую 

лозу.

Наполню погреба своим 

вином,

петрушку с огурцами примут 

грядки.

И буду «в шоколаде» 

и в порядке

с горой и с садом за моим 

окном.

Благодать

Заблудилась в высоких соснах 

моя душа.

Я пред ними тропой морозною, 

не спеша,

преклоняюсь и мыслей розовых 

не таю,

что окрасили в цвет березовый 

суть мою.

Я живая. И в вене красная кровь 

бурлит.

Хоть каблук о пороги разные 

весь избит.

Предавали меня за понюшку, 

как овцу,

отдаляя мой день сегодняшний. 

По лицу

растекается жизнь 

морщинами. Не унять.

Солнце вешнее над вершинами. 

                               Благодать.

Ришон Лецион, Израиль