Петит

Александр Кушнер. Неизвестному другу. – Батуми: Тифлисский дворик, 2026. – 88 с.

Александр Кушнер написал множество стихов, эссе и статей о классической и современной русской поэзии, преподавал. Он заслужил репутацию современного классика, чья лирика вызывает неподдельный интерес на протяжении десятков лет. В сборник вошли новые стихи, а также опубликованные раньше. Однажды я спросил его: какой стиль или направление в русской поэзии ему более всего дороги? Он ответил, что ему дорог акмеизм, равно как и школа «гармонической точности» (Пушкин, Лермонтов, Тютчев и др., вплоть до позднего Заболоцкого).

Ты знаешь, что ясень с листвой 

расстается,

Не так, как другие деревья: не вся

Она облетает, поникшая, бьется,

Пожухлая, жмется, на ветках вися?

Сборник небольшой по объему, но каждое стихотворение звучит, как откровение. 

Ох, нет, не торопи июльских дней, 

куда

Спешить, они светлы, а дальше 

будет хуже.

Не стану говорить, 

как светится вода

В Неве, как блещет шпиль, 

как подсыхают лужи.

Поколению Кушнера суждено было стать неисправимыми романтиками, менестрелями. Кто-то, как Кушнер, из представителей поколения становился голосом «тихой поэзии», а кто-то выходил на стадионы. Времена поменялись, но осталось ощущение неподдельной силы духа.

Как не подумать о тех, кто убит,

Как не подумать о тех, 

кто несчастен?

Сколько печалей, болезней, обид,

Горестей, ужасов, бедствий, 

напастей!

Кушнер пишет просто о сложном, но это кажущаяся простота. Он не разменял себя, не поддался ложным соблазнам века минувшего и века нынешнего. В поэзии он решителен и строг, пропускает каждое слово через призму вкуса, души, пробуя его на звучание, на ритмику, на размер, на мелодию.

Я знаю, что смысла в истории 

нету,

Что век двадцать первый 

большие сомненья

Сегодня внушает, 

что миру и свету

Грозит, как не раз это было, 

затменье,

Я знаю, что лучше и хуже – 

два слова,

И если я первое предпочитаю

Второму, судьба опровергнуть 

готова

Мое предпочтенье, и я это знаю.

Кушнер как-то мне сказал в интервью: «Одно из моих стихотворений начинается со строки: «Двадцать первый век оказался хуже, чем его представляли себе в двадцатом». Но слишком большое значение этим словам придавать, думаю, не стоит: все века так или иначе разочаровывают нас. Пушкин, например, свой век назвал «жестоким».

Наше присутствие здесь, 

пребывание,

Это, наверное, чье-то задание,

Распоряжение, чей-то приказ,

Было бы скучно кому-то без нас.