Трава не будет помехой

Сад живет по своей прихоти, но и по прихоти садовника. Алексей Прохоров. Дождь в саду

Поэтам свойственно словотворчество. «Самолет» Василия Каменского, придуманный вместо зарубежного «аэроплана», решительно полетел по миру, а многочисленные неологизмы Велимира Хлебникова «крылышкуют золотописьмом» в его стихах, показывают пример поэтической свободы и смелости новым поколениям русских стихотворцев. Примерам этим больше века, и современные поэты им не очень-то следуют. Но вот, к примеру, Алексей Прохоров назвал свой седьмой сборник стихов вполне следующим футуристической словотворческой традиции неологизмом – «Верослов». Что это? Автор послесловия к книге, поэт и прозаик Максим Замшев видит в этом слове «отсылку к старорусскому слову «месяцеслов», православному церковному календарю, – и сразу хотим мы этого или нет, но тут пробивается и какое-то растение: то ли вереск, то ли остролист, но мы, как в полусне, видим смутную цветочную отсылку в этом названии». Далее Замшев использует «ботанические» и вообще «природоведческие» метафоры. «Слово «сад» тут тоже не случайно. Сад, с одной стороны, живет по своей прихоти, но и по прихоти садовника, автора – с другой». Строки Прохорова охотно представляют материал для подобной оптики: «вновь диалог / без единого слова / на берегу ручья / рядом соцветия болиголова / и вместе с ними я».

Лирика Прохорова носит философский характер. При этом на философские размышления, как правило, поэта подталкивают природные пейзажи:

заходит смерть и просит 

наточить косу –

ты острослов сумеешь ли 

с железом –

я понимаю что сейчас спасу

тот инструмент который 

миллиарды срезал

но смерть смеется говорит – 

чудак

дорога к раю заросла травой

косить мне надо собственно 

вот так

я вечно остаюсь живой.

Алексей Прохоров. Верослов. – М.: Зебра Е, 2026. – 316 с.

Познакомившись с пятым сборником Прохорова «Не одинокий рай», я заметил в рецензии, что его поэзия «уютно и удобно нашла серединный путь между новизной и классикой, творческим поиском и следованием традициям». (см. «НГ-EL» от 07.12.23).

Сказанное ранее хочется развивать с учетом анализа новых его текстов. Шестой сборник Алексея Прохорова был концептуальным. Он назывался «Монологи чувств и вещей», в нем автор говорил от имени неодушевленных субстанций и полностью растворялся в своих необычных героях (см. «НГ-EL» от 18.12.25 и 25.12.25). Новая книга во многом продолжает начатое в предыдущей. Авторское «я» снова как бы растворяется – на этот раз в нарисованных им картинах. Жаль, что в книге нет вкладки с репродукциями картин Прохорова, ведь он еще и живописью занимается. И в его поэзии и его живописи очень много общего. И в той, и в другой – обращение к миру и к чему-то надмирному. Возможно, «верослов» – это еще и эвфемизм «молитвы» или «проповеди», только лишенных церковной атрибутики? Возможно.

А еще, по словам самого поэта, «вера» и «слово» – это те два понятия, на которые можно опереться, и они не подведут. А когда они соединяются вместе, получается путь, по которому можно ступать – уверенно и без страха. И никакая трава не будет помехой.