Петит. Один потоки слез здесь проливаю

Валерия Кирсанова не претендует на мистическое озарение, это ее попытка прочитать Священное Писание сердцем поэта, ибо Бога невозможно познать разумом, как писала Анастасия Цветаева, а только сердцем. За свою скромную попытку приобщиться к знаниям, переданным нам сотнями поколений святых, и написать о них в лирической стихотворной форме, она заранее просит прощения. Мы словно видим мир глазами давно ушедших людей, слышим вместе с ними слова Спасителя, чувствуем ту же боль, страх, сомнение, благодать, что испытывали они.

Автору иногда удается в звучании слов передать ритм движения: «Каждый день я хожу за водой, / Но сегодня нам праздник какой-то: / Пыльный ветер играет травой, / Тихо звякают медные кольца, / На груди у меня перезвон…» Мы можем увидеть на картине Генриха Семирадского эту сцену из Евангелия, можем даже увидеть игру света и тени на костюме самаритянки, но услышать звон украшений на ее костюме, услышать игру ветра с пыльной травой или проникнуть в ее мысли можно только в строках поэта.

Кирсанова оживляет даже персонажей, чьи речи не записаны в Евангелии, но остались в устных преданиях и отражаются в богослужебных текстах. Так мы слышим мольбу Адама, томящегося в аду, когда к нему спускается Христос, чтобы вывести его из плена подземного мира. Обращение Адама к Христу звучит так пронзительно, что для читателя тысячелетние страдания нашего прародителя во тьме вызывают боль за него, как за заблудшего ребенка.

Особое место занимают стихи, посвященные дням Великого поста – времени для раскаянья и осознания своей жизни. Серию открывает стихотворение, которое так и называется – «Начало Великого поста». В этот день во всех храмах читается молитва подвижника Ефрема Сирина. Сам подвижник первоначально был легкомысленным и праздным человеком, и только суровое испытание изменило его. И тогда он осознал, что незаслуженное формально наказание, в своем высоком божественном промысле было заслуженным. Покаяние изменило его жизнь. Ритмично рефреном звучат слова молитвы: «Дух праздности, уныния не даждь ми». / День тянется, как медленный обоз… / Куда я ехал, что с собою вез? / «Дух праздности, уныния не даждь ми». / Один стою, один потоки слез / Здесь проливаю, с целым миром в тяжбе…» 

Стихи написаны в форме триолетно-октавного сонета, созданного Федором Соллогубом. Из-за сложности эта форма не получила распространения, справиться с правилами такой строфики может только опытный стихотворец. Кирсанова справляется.

Автор, как верующий человек, не боится смерти, он смотрит на нее как на отдых в конце пути, когда душу ждет радостная встреча с близкими. Но книга заканчивается не благодушно, она завершается пророчеством Иезикииля – о каре всех, кто поднял грех как флаг нашего мира, погрязшего во лжи, войнах и сребролюбии.

К стихам прилагается статья Марка Мошковича, он называет цикл Кирсановой исповедью перед лицом божественного замысла.