Юрий Каменский С ТЕХ ПОР как в СССР и России позволено всем "свое суждение иметь", одной из любимых тем для публичного обсуждения является вышеупомянутый пакт. "Независимая газета" в связи с 60-й годовщиной этого пакта и 60-й годовщиной начала Второй мировой войны открыла полемику на эту тему, поставив вопрос в лоб: "Что это - позор или победа?"
В такой постановке ответ очевиден: конечно, победа! Цена этой победы для народов СССР была, конечно, очень велика. Но никто в СССР не чувствовал себя опозоренным 9 мая 1945 года.
Сталин в 1939 году олицетворял СССР и считал себя ответственным за его судьбу (в том числе и за свою собственную). Принимая решение о подписании договора с Гитлером, он, конечно, не руководствовался моральными соображениями. Неизвестно, читал ли Сталин Гегеля, но последний тоже считал, что война и мораль лежат в разных плоскостях. А в 1939 году речь шла не просто о войне, а о самом существовании СССР.
В это время вполне реальной представлялась ситуация, когда пресловутое капиталистическое окружение СССР начало бы смыкаться. Япония уже дважды проверяла реакцию СССР на Дальнем Востоке (Хасан, Халхин-Гол, где в момент подписания пакта еще шли бои). Гитлер не скрывал своих планов "окончательного решения" славянского вопроса, начиная с Чехословакии и Польши. Англия и Франция потворствовали Гитлеру, подписав с ним Мюнхенское соглашение в 1938 году. Пассивно вели они себя и на переговорах в Москве в 1939 году. Некоторым кругам этих стран, по-видимому, хотелось использовать или создать ситуацию, когда Германия и СССР, истощив свои силы в кровавом единоборстве, обратились бы к ним за помощью. Вряд ли они помогли бы коммунистической России. Может быть, в этих странах не все так думали, но Сталин мог и должен был рассматривать худший случай.
Внешняя политика СССР (Сталина) в эти годы учитывала названные обстоятельства, и СССР не гнушался заключать договоры о ненападении с потенциальными агрессорами (а с кем же их заключать?). Такой договор был заключен с Японией, когда она уже увязла в Китае. СССР помогал Чан Кайши воевать с японцами, а Мао Цзэдуну советовал бороться не с Гоминьданом, а в первую очередь с внешними врагами.
С Германией дело было сложней. Во-первых, Германию отделяла от СССР не Сибирь, а всего лишь Польша. Во-вторых, Польша боялась Сталина пуще Гитлера и не хотела пропускать советские войска на Запад для отпора Гитлеру (а Гитлер согласился на раздел Польши). Англия и Франция не собирались выставлять против Германии количества дивизий, соизмеримого с советскими предложениями, и вообще вели переговоры очень вяло.
В этой обстановке Сталин мог надеяться только на собственные силы, а их было маловато и они были не в лучшем состоянии (что и подтвердилось в 1941-1942 годах). Сталин говорил, что надеется с помощью договора с Германией оттянуть начало войны до 1942 года. Видимо, он переоценил возможности сопротивления Гитлеру своих несостоявшихся союзников (Англии и Франции). Но главное для него было создать такую ситуацию, когда бы европейские державы не чувствовали себя над схваткой и не стали бы арбитрами в случае войны Германии с СССР, которая была неминуемой. Пусть Гитлер повоюет с ними, пусть прольется кровь с обеих сторон - тогда их сговор с Гитлером за счет СССР будет невозможен.
Таков был, по-видимому, вынужденный политико-стратегический замысел Сталина, и он в конце концов оправдался.
СССР сыграл решающую роль в победе над Гитлером. Это признавали все высокопоставленные партнеры Сталина, которые не клеймили его позором, а вставали при его появлении.
Единственное, что они пытались утаить от Сталина, - это атомная бомба. Сталин знал об этом, но не обижался - он и сам бы так поступил.
