О сталинском мифе

"...А тот юрод и песнотворец, Элладой бредящий еврей? Зачем ему Кремлевский горец с канальской шайкою своей?" - написал я в одном своем опусе на вечную, так сказать, тему о назначении поэта... И действительно - зачем?..

Человек - существо символическое, мифологическое, сказано было однажды. И правда, история - это, конечно, миф или система мифов, как там было на самом деле - кто знает? Он украл или у него украли? Вот, скажем, про соседа или про мэра такого порой наговорят!.. А тут еще какой-нибудь Фоменко уже и всю мировую историю в трех томах перепишет, да так, что хоть святых выноси!

История - достояние поэта, сказал великий и был прав. Историк, летописец - всегда поэт, сочинитель, даже и ученый. Поэт-ученый. "Поуч" созвучно с "пауч": слушает, собирает, располагает факты, бросает свет или тени, прядет, ткет. Теперь уже и во всемирной паутине. Поет. Или - им поют? Царь. Генсек. Время? Но, может быть, иной раз и сама Клио? Божественное начало - им пишет?

"А Сталин улыба-ется в пшеничные усы-ы, А Сталин улыба-е-е-тся в пшени-и-и-чные усы-ы!"

"Сталин - наше все", - поведал нам к 120-летию Иосифа Джугашвили-Кобы - Сталина главред уважаемой газеты и, по-видимому, вовремя уловил этой максимой некие веянья, настроения... желание, может быть, в исстрадавшейся глубине народной возвышения над собой некоей здоро-о-вой дубины!

И прямо-таки пронзил сей максимой мою душу, в иных, правда, настроениях пребывающую.

Итак. Сталин наше "псе" - вдруг послышалось за этим мне или как бы произнес сам потомок горийского сапожника - "Сталын нашэ псо!" И правда - "псо", подумалось мне. Я ведь тоже про рыжеусую эту, истор. личность сочинял в 70-80-х годах и даже целый "сон" ей посвятил в своей поэме о России: "Гиперборея, или Семь снов".

Ведь детство мое и юность до четвертого курса вуза прошли при нем, "Великом друге советских детей", да и по сегодня еще во многом по его букварю живем - копни иных наших губернаторов, вроде батьки Кондратенко или того же Муртазу Рахимова, не говоря уже о сопредельном Туркменбаши, его отыщем - почти прав тут Виталий Товиевич, везде Сталина, батюшку, найдешь - только с одним уточнением: не "все" наше он, а - "псо", наше "псо"!

"Путин - наша слава боева-я! Путин нашей юности полет!" - неужто и так потом запоют? И какой-нибудь уважаемый главред или уж, простите за игрословие, "глав-вред" оповестит народ, что теперь Путин - наше все? Или же этим "всем" останется все-таки один Пушкин?..

"В любой придорожной луже ты найдешь гада, иройством своим превосходящего всех иных гадов!" - премудро отметил как-то наш великий сатирик и большой российский чиновник Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин, столь нелюбимый нашими "патриотами" во все времена. Было бы только "время гадов" - смута, революция, провал истории, гнойник, болезнь - "ирой-гад" всегда найдется. Наше "псо" всегда тут - был бы исторический заказ!

"Сосо идет! Сосо идет!" - кричали друг другу торговцы на базаре в Гори, на родине Иосифа-"Сосо" Джугашвили лет 110 тому назад и в ужасе накрывали какой-нибудь рогожей свою хурму, инжир или мандарины, когда будущий "Отец всех народов" с шайкой своих приятелей-оборванцев набегал на сей базарчик что-нибудь "экспроприировать". Это мне, развязав при хрущевской "оттепели" язык, с удовольствием поведал сталинский земляк, носатый, с синими маленькими глазками горийский грузин Хомизури, с которым мы работали тогда на Сихотэ-Алине в геологической партии.

"Говорят, что товарища Сталина за революционную деятельность выгнали из духовной семинарии? За революционную?! Да за воровство его выгнали! Я вместе с ним учился тогда в Тифлисской этой семинарии - то ли часы у кого-то спер, то ли деньги! Я вот не крал ничего, а теперь на нарах сижу, а он тут великим вождем стал, сатана бы его взял! Только молчок, молчок - я вам ничего не говорил..." (Из рассказа одного грузинского священника, репрессированного в 30-х годах.)

"Два класса правят миром - класс уголовный и класс правящий. При революции они меняются местами", - писал великий знаток революций, тоже "поуч" - Максимилиан Александрович Волошин... "В России только правительство - европеец", - отмечал Александр Сергеевич Пушкин.

К сожалению, попытки расширить в России европеизм, как и в иных модернизирующихся восточных ли, южных странах (об этом не раз говорил и писал Григорий Померанц, да его мало у нас слушают!), часто кончались убийством или ссылкой властителей страны или властителей дум - царей, поэтов...

"Варвары, дикое скопище пьяниц!" - твердит один из героев некрасовской поэмы. Да, тяжела ты, шапка Мономаха! Тяжко промешивать реформаторской дланью неграмотные массы Стенек, Емелек, мракобесных черноризцев либо очарованных странников - Платонов Каратаевых... "Мечтальность", вишь, у нас такая! Штольц, говорите? Тьфу ты, немец проклятый! бизнесмен? банкир? Чичиков? спекулянт! - мертвыми душами, воздухом торгует, Березовский! - не хотим!

Ах, не хотите? Так вот вам горийский бродяга, недоучка-семинарист, грабитель банков, Басаев начала века, да, да - и любитель, любитель книг и убийца миллионов. "Широк, широк русский, грузинский, башкирский, чеченский, латышский человек - я бы сузил!" Рябой фараон, взгромоздивший на костях лагерных и нелагерных рабов пирамиду атомной империи! А ведь рухнула, рухнула, и быстро, Виталий Товиевич, сразу - с гаркнувшего сдуру про репрессии Хруща - стала рушиться империя. Труба только нефтяная еще держала лет 20... Рухнуло царство Зверя, царство нашего "псо"! Тут, увы, особенно не обрадуешься: обломки до сих пор летят нам на голову, но, простите меня, путать реформаторов и "реформаторов" - чрезвычайно опасно. Ведь для каждой новой исторической парадигмы выбор ориентиров в прошлом страны имеет решающее значение! Сталинская империя рухнула, а вот у Петра I, у Екатерины Великой империя-то подольше стояла - еще на 200 лет хватило. У Александра II дело шло и было бы завершено, если бы не наше родное "псо" - Стеньки да Емельки с револьверами и нитроглицерином. Тогда бы и Гайдар с Чубайсом появились пораньше и менее болезненно все было бы, да не дал Бог...

"Если бы Петр Великий встал из гроба, кого бы он мог назвать своим полноценным и настоящим наследником?.. Только Сталина", - пишет в своей статье главред уважаемого издания. Ах, Виталий Товиевич! Виталий Товиевич, да ведь это "архивреднейшая мысль"! И, конечно, "полноценным" духовным отцом рябого поэта-террориста и великого диктатора является в российской истории Грозный Иван Васильевич - византийско-ордынский каган, толкавший Русь в азиатскую архаику, в Прошлое, а не "антихрист" Петр, несмотря на все ломки и надрывы железной дланью своей направивший ее все-таки в Будущее!

И как раз истинное "наше все" - Пушкин, в "Медном всаднике" жестко осудивший истуканно-беспощадную сторону российского самодержавия, но все-таки одобривший в целом дело великого реформатора: "Красуйся, град Петров, и стой неколебимо, как Россия, да умирится же с тобой и побежденная стихия!.." И совершенно правильно гайдаровцы взяли гербом силуэт Медного всадника: их победа на выборах, будем надеяться, только начало новой, дай Бог, чтобы менее мучительной для нас волны реформ российских, продолжающих дело Петра, Екатерины I и Александра II. Да вы и сами это чувствуете, называя Петра западником. И потомок Петра духовный - не Сталин, конечно, а Ельцин, да, Ельцин вместе с Гайдаром, Чубайсом и с Березовским, и с Путиным - этими "птенцами", если хотите, "гнезда Бориса". И жесткость их не сталинская, а именно петровская, пронизанная мечтой о свободной России, о "Новой Америке" Александра Блока, а не о страшном ордынско-византийском Египте, попирающем живых и мертвых.

Петр Великий был органически гениален - великан, "благословленный и небом, и бездной" (Томас Манн), с быстрым и живым умом, он покорял сердца одним своим видом, не терпел неподвижного византийско-азиатского "велелепия" и при всем своем, порой, свирепстве и буйных припадках умел прощать людей, приближал умных, иностранцев; проехал многие страны Европы, везде жадно учась, пытливо вглядываясь в дебаты в парламенте британском, не гнушаясь любой работой - сам брал в руки топор, буссоль, скальпель или даже щипцы дантиста и - шел в дело... Сталин же - сухорукий, низкорослый, рябой, с чудовищными комплексами, подозрительный - "ночная подслушивающая тварь", с чугунными гирями своих словес, никому ничего не прощавший (особенно самостоятельного ума) - это ведь нечто совсем другое. Ричард III у Шекспира, Иван Грозный - вот его "близнецы-братья", вот то самое "псо" мрачных глубин нашей истории, от которых отворачивать бы надо вектор национального нашего пути, всячески.

А нашим "всем" был и будет кудрявый гений Александр Сергеевич, оставивший нам для наших путеводительных мифов, для пресловутой "национальной идеи" - вечное напутствие: "И долго буду тем любезен я народу, что чувства добрые я лирой пробуждал, что в мой жестокий век восславил я свободу и милость к падшим призывал".