Игрок на своем поле

Александр Лукашенко умеет загадывать загадки европейским политикам.
Фото Александра Шалгина (НГ-фото)

В Брюсселе всплеснули руками: после месяца беспрецедентного сближения между Беларусью и Европой, когда в Минске практически каждую неделю находились представители всех ключевых европейских организаций, президент Лукашенко отменяет кульминацию процесса – визит комиссара ЕС по расширению Бениты Ферреро-Вальднер за сутки до его начала и отправляется в несравненно менее значимую экономически и политически для Беларуси Армению.

Журналисты стандартно пишут о «руке Москвы», которая не допускает сближения своих партнеров с Европой. Белорусская оппозиция довольна: предупреждали, мол. Местные и западные аналитики рассылают рекомендации, что помощь Лукашенко можно предоставлять только в награду за проведение прочных демократических реформ. Теоретически правильно, практически неосуществимо.

Европейским дипломатам было бы достаточно пообщаться с кремлевскими коллегами, чтобы перестать удивляться внезапному повороту белорусского президента. У Москвы в Беларуси интересы экономические, а не политические, но стратегия переговоров основывалась на принципе помощи в обмен на жесткие условия. При всей предполагаемой зависимости Минска от Москвы конечный результат для Кремля всегда оказывался значительно меньше затраченных усилий и средств. Более 10 лет Москва боролась за контроль над белорусским «Белтрансгазом», к которому сейчас имеет лишь частичный доступ. Формирование единого воздушного оборонного пространства, другой ключевой элемент российского давления, более 8 лет успешно саботируется Беларусью. Российские компании не только не смогли приобрести белорусские экономические активы en masse, как стремились, но обнаружили белорусский рынок закрытым для ряда товаров и инвестиций, несмотря на существование Таможенного союза. Все это несмотря на выставление Москвой жестких, понятных и четких условий для всех видов помощи, которые белорусская сторона клятвенно и иногда помпезно принимала, только чтобы не исполнить в очередной раз, ссылаясь на всевозможного рода причины.

Потепление отношений с ЕС после десятилетия ледникового периода проходило по схожему сценарию, но более мягкому со стороны Европы и поэтому более результативному для нее. Лукашенко выпустил политических узников, подписался под программой антикризисных экономических реформ МВФ, взял на себя ответственность за девальвацию белорусского рубля и смягчил условия для свободы слова и организаций. ЕС в ответ снял санкции на передвижение белорусских чиновников и объявил о потенциальной готовности включить Беларусь в программу «Восточного партнерства», что представлялось невообразимым еще год назад. Еврокомиссия, разумеется, замечает политику «шаг вперед и два назад» белорусского президента. Разочарованная его демаршем, она прислушается к голосам сторонников подхода «ты мне – я тебе» и начнет выставлять Беларуси условия, как некогда Москва. Результативнее было бы продолжать с Лукашенко игру в поддавки, которая позволила бы ему выглядеть победителем в глазах собственных избирателей, а Евросоюзу без фанфар распространить свои политические и экономические ценности.

Отказ от встречи с комиссаром ЕС – всего лишь ход в изобретенной и мастерски исполняемой белорусским президентом игре. Лукашенко показывает, кто в доме хозяин. Если веками ранее Беларусь примыкала то к Польше, то к России как пограничная территория, теперь Лукашенко вознес идею белорусской независимости и суверенитета в абсолют и на том стоит. Главная политическая задача современной Беларуси – сохранить суверенитет, а значит, не ассоциироваться ни с одним мировым лидером на Западе или Востоке. Любое требование с их стороны трактуется как угроза суверенитету и в результате отвергается. Взаимодействие возможно для экономической выживаемости, но при этом белорусский президент всегда должен выглядеть хозяином положения, а страна – в выигрыше. Выставление руководству Беларуси условий в такой ситуации бесперспективно по определению, и любое чрезмерное сближение будет компенсироваться демонстративным отталкиванием, что видно на примере визита Ферреро-Вальднер.

Если у ЕС есть политическая воля к сближению с Беларусью, наиболее разумной представляется та стратегия, где ЕС согласится принять вид пострадавшей стороны и потерять некоторые позиции, но при этом будет мягко поощрять изменение делового и социального законодательства без видимого ущемления интересов президента. Другими словами, результативна будет политика расширения «трещин в стене», которая позволит президенту Лукашенко сохранять приемлемый для него фасад. Это очень непросто, потому что белорусский президент – интуитивный, умный и опытный политик, который умеет держать власть. Но пока ЕС есть, чем его заинтересовать, он может с успехом вести эту сложную игру. Кто не захочет похвастаться, что совладал с Лукашенко?