Владимир Казанцев Big data (большие данные) предлагается законодательно оставлять в России. Обоснование этой мере дается такое: сегодня электронную информацию граждан РФ обрабатывают иностранные компании, а это рискованно. Впрочем, из предложения так и не стало понятно, намерены ли власти использовать данные в политических или экономических целях.
С предложением вернуть данные в Россию выступила в интервью ТАСС гендиректор InfoWatch Наталья Касперская. Она возглавляет подгруппу «Интернет + Общество» при рабочей группе помощника президента РФ Игоря Щеголева. По ее словам, огромные массивы информации – переписки, поисковые запросы, геолокация, контакты, фото и видео – должны быть объявлены собственностью государства, потому что сами граждане ими «не обладают». Мол, набрал что-то пользователь в поисковике – и тем самым отпустил свой запрос в свободное информационное плавание.
А там эти данные подхватывают иностранные компании, которые «знают перемещение всех наших граждан, знают, о чем они думают, и их политические предпочтения». Вопрос в том, как вернуть big data в Россию. Касперская предлагает законодательный вариант, как в Китае, который договорился с Facebook о передаче информации правительству КНР.
Впрочем, проблема тут, надо полагать, все-таки в другом: непонятен сам принцип «иностранцы знают о политических предпочтениях россиян, и потому нужно хранить информацию в стране». Разумеется, данные можно использовать в политических целях. Однако это, пожалуй, слишком однобокое представление о big data. Куда важнее то, что эти массивы можно и нужно использовать в экономических целях. Например, для таргетированной рекламы, использующей данные о предпочтениях и привычках потребителей.
Этим, между прочим, активно занимаются в том же Китае, чьи интернет-компании – одни из мощнейших в мире. Те же big data позволяют Alibaba group производить экспансию в другие регионы (в Россию, кстати, тоже). Таким образом, сравнение с КНР не вполне корректно: речь идет не столько о политическом, сколько об экономическом соперничестве. Что поднимает главный стратегический вопрос. Получит государство эти данные – и что дальше? Как они будут применены? Для оценки политических настроений? В таком случае долгосрочного смысла в них нет никакого.
Наконец, можно подвергнуть критике и тезис о том, что пользователи не обладают данными, и потому те должны принадлежать государству. А как же закон о праве на забвение? Почему история каких-то реальных поступков, пусть и неактуальных, должна принадлежать пользователям, а виртуальные истории – нет? С этой точки зрения справедливее всего было бы отменять и этот закон.
