"Вирусные" ходатайства адвокатов не сработали

Глава Роспотребнадзора Анна Попова потребовала от ФСИН провести массовое тестирование сидельцев и тюремщиков. Фото с сайта www.government.ru

Запрет, введенный Федеральной службой исполнения наказаний (ФСИН), для адвокатов посещать некоторые СИЗО и тюрьмы вызвал у них «сомнения правового характера». При этом защитники заявили и о том, что суды так и не захотели проявить гуманизма – и продолжают отправлять людей под арест в условиях эпидемии. Более того, судьи отказываются смягчать уже действующие меры пресечения на том основании, что угрозы инфекции в СИЗО нет, а есть только домыслы адвокатов на этот счет.

Глава Роспотребнадзора Анна Попова 1 апреля обязала ФСИН провести тесты на коронавирус во всех российских СИЗО и колониях, где у сотрудников и заключенных появились симптомы ОРВИ. Перед этим ФСИН как раз и объявила, что на период карантина вводит запрет на допуск в свои учреждения «адвокатов и других посетителей». Также приостановлен вывоз заключенных на судебно-следственные действия. Сотрудники изоляторов перешли на казарменный режим – на 14 суток им запрещено покидать службу.

Российские правозащитники и адвокаты уже неоднократно пытались обратить внимание властей на опасность COVID-19 для жизни и здоровья заключенных, приводя примеры из ряда стран, где часть тюремного населения отпустили, чтобы избежать заражения. И где стараются не использовать такую меру пресечения, как содержание под стражей. Однако отечественные судьи отклоняют ходатайства адвокатов даже о смягчении этой меры пресечения, не считая условия СИЗО опасными для здоровья. При этом не принимаются во внимание диагнозы и возраст сидельцев. На это следует лишь ответ, что доводы защитников об «угрозе жизни и здоровью» их доверителей от коронавируса построены на предположениях.

Президент Федеральной палаты адвокатов (ФПА) Юрий Пилипенко сообщил, что на самом деле не во всех регионах учреждения ФСИН закрылись от посетителей. И хотя, скажем, Ставрополь и Краснодар уже последовали московскому примеру, «в очень многих субъектах РФ» адвокаты по-прежнему допускаются следователями к подзащитным при «соблюдении некоторых санитарных мер предосторожности», в частности при наличии перчаток и масок.

Советник ФПА Нвер Гаспарян заявил «НГ», что решение о недопуске адвокатов не может считаться правомерным, хотя оно и объяснимо «экстраординарными обстоятельствами, которые не прописаны в законе». В общем, если запреты установлены на непродолжительное время, то тогда вряд ли стоит говорить о нарушении конституционных прав заключенных. Но если ситуация затянется, то такой вопрос может возникнуть. В данной ситуации, уверен Гаспарян, альтернативой могло бы стать разрешение на телефонные переговоры адвокатов с подзащитными. Что же касается позиции судов, то он считает, что без сигнала из Верховного суда (ВС) послаблений ждать не стоит.

«Введенный запрет на посещение СИЗО и назначенная в учреждениях пенитенциарной системы проверка Роспотребнадзора – это звенья одной цепи», – отметил адвокат Игорь Татарович. По его мнению, в условиях действительно нужной борьбы с эпидемией госструктуры, в частности правоохранительная система, пытаются «закрутить гайки», то есть, пользуясь случаем, усилить давление на задержанных и арестованных. Поэтому-то вполне вероятно, что проверка и выявление фактов заболеваний «послужит дополнительным оправданием запретов на работу адвокатов в СИЗО». Однако он напомнил, что даже в условиях режима ЧП подобные ограничения не предусматриваются. И Татарович подтвердил, что следствие и суд и сегодня продолжают заключать под стражу подозреваемых даже в ненасильственных преступлениях.

Член совета Адвокатской палаты Белгородской области Борис Золотухин напомнил «НГ», что Конституция гарантирует каждому право на жизнь и здоровье, а также на квалифицированную юрпомощь, которые «не подлежат ограничению даже в условиях ЧП». «Поскольку и последнее право гарантируется государством, то любое его ограничение в связи с отсутствием у адвоката, явившегося в СИЗО, маски, перчаток и дезинфицирующих средств незаконно, этим всем должны быть обеспечены сами СИЗО. Что в некоторых изоляторах и делается», – заметил Золотухин. Он полагает, что поданные ходатайства об изменении меры пресечения в связи с эпидемией отклоняются судами «по инерции мышления», а также из-за отсутствия как рекомендаций ВС, так и информации, что вирус все-таки проник в учреждения ФСИН.

Решение руководства тюремного ведомства нарушает конституционные права квалифицированной юрпомощи, подтвердил «НГ» адвокат Евгений Гулин. Адвокатам это решение серьезнейшим образом ограничивает возможности исполнять профессиональные обязанности, что скорее всего приведет к злоупотреблениям и нарушению прав сидельцев. Он объяснил действия тюремщиков «опасением потерять контроль за эпидемиологической ситуацией в пенитенциарных учреждениях». Ведь тысячи заразившихся – это карьерная катастрофа для начальства ФСИН. По поводу же судов Гулин напомнил, что отечественная Фемида уже давно «закоснела в отношении любых не укоренившихся в повседневной практике процессуальных решений», гуманистические принципы в ее работе отошли на задний план. Только продуманное и корректное апеллирование руководителей адвокатского сообщества к ВС способно как-то повлиять на эту ситуацию, заявил «НГ» Гулин.

Адвокат Сталина Гуревич, напротив, полагает, что принятые меры – в интересах самих задержанных. «Представьте, с какой скоростью может распространиться инфекция в замкнутом и плохо вентилируемом помещении», – сказала она, напомнив и о невысоком качестве оказываемой в СИЗО медпомощи. По ее мнению, ограничения никак не отразятся на осуществлении защиты, поскольку «активных следственных действий с участием содержащихся под стражей обвиняемых сейчас проводиться не будет». Однако она признала, что тотальная изоляция заключенных от внешнего мира – это не панацея. Так что необходима либерализация подхода при избрании и изменении меры пресечения: «Власти должны предпринять действия для максимальной разгрузки СИЗО путем издания акта амнистии, а следствие должно активно менять меру пресечения на не связанную с лишением свободы там, где это возможно». Но пока, подтвердила Гуревич, тенденции к либерализации суда и следствия не наблюдается.