Екатерина Трифонова
Судей нельзя обвинять в беспристрастности без прямых и неоспоримых доказательств. Фото с сайта www.sudrf.ru
Верховный суд (ВС) РФ призвал тщательней охранять презумпцию добросовестности судей. Неоднозначные высказывания людей в мантиях – еще не повод сомневаться в их беспристрастности, а для возбуждения дисциплинарных производств требуются неоспоримые доказательства судейской вины, указала вышестоящая инстанция. Эксперты констатировали, что на обычных обвиняемых такие высокие стандарты доказательства невиновности не распространяются.
В деле, рассматриваемом Верховным судом, в дисциплинарном проступке обвинялся судья Щербинского райсуда, который допустил непроцессуальное общение со сторонами по уголовному делу. До удаления в совещательную комнату он рассказал о намерении вынести обвинительный приговор. Квалификационная коллегия судей Москвы сочла это грубым этическим нарушением, дескать, судья при рассмотрении дела не вправе ни словом, ни намеком нарушить требование беспристрастности, а эти действия «не соответствуют высокому статусу». И Высшая квалификационная коллегия судей (ВККС) ее в этом поддержала.
Однако Верховный суд, напротив, не усмотрел в материалах «спорных высказываний», вся проблема, по мнению ВС, – в неправильной интерпретации сказанного. Служитель Фемиды не нарушил принципы объективности и беспристрастности, поскольку его фраза «не дает однозначных оснований для утверждения о предрешенности судебного вердикта». Она носила неопределенный и предположительный характер и потому не могла оказать влияния на существо уголовного дела. «Все сомнения в доказанности совершения судьей дисциплинарного проступка должны толковаться в пользу судьи», – подчеркнула вышестоящая инстанция.
Как напомнила «НГ» судебный юрист Анастасия Кадушкина, действительно, ст. 49 Конституции закрепляет презумпцию невиновности, а пункт третий говорит, что неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого. «Пожалуй, не найдется такого субъекта права, который откажется от принципа презумпции невиновности. Именно это и отметил ВС, указав, что все сомнения в доказанности совершения судьей дисциплинарного проступка толкуются в пользу судьи», – подчеркнула эксперт.
В беседе с «НГ» партнер КА Pen & Paper Вадим Клювгант отметил, что эта история – о стандартах доказывания вины. Эксперт пояснил, что дисциплинарное производство в отношении судей основано на презумпции их добросовестности, обязанность опровержения которой и доказывания вины в нарушении профессиональной этики лежит на обвиняющей стороне. И, как мы видим, в случае с судьями «высшая судебная инстанция бдительно следит за соблюдением этой презумпции», поправляя при необходимости нижестоящие инстанции. Это хорошо, пока не превращается в круговую поруку, полагает Клювгант.
«Остается лишь сожалеть о том, что презумпция невиновности обвиняемых не охраняется судами так же тщательно, как презумпция добросовестности судей. Об этом свидетельствует ничтожная, стремящаяся к нулю доля оправдательных решений в профессиональных судах всех инстанций», – указал Клювгант.
Вице-президент Ассоциации юристов по регистрации, ликвидации, банкротству и судебному представительству Владимир Кузнецов считает, что решение ВС РФ является знаковым и имеет существенное значение для правоприменения. Оно «подчеркивает принцип презумпции добросовестности судьи и устанавливает высокую планку для доказательства дисциплинарного проступка, особенно в части нарушения этических норм». ВС фактически указал на недопустимость расширительного толкования неоднозначных высказываний судьи как оснований для дисциплинарной ответственности, если они не содержат явных признаков предвзятости или нарушения принципов объективности и беспристрастности.
Это решение, по словам Кузнецова, с одной стороны, может способствовать более осторожному подходу квалификационных коллегий к оценке поведения судей, требуя более веских и однозначных доказательств вины, а не интерпретаций. Но с другой – оно может быть воспринято как определенное послабление в требованиях к этике судей, что может вызвать дискуссии в юридическом сообществе. Кузнецов согласен с выводами ВС в части необходимости строгого подхода к доказательствам дисциплинарного проступка. Однако спорным моментом, по его словам, может показаться оценка фразы судьи о «намерении вынести обвинительный приговор». «Хотя ВС и счел ее «неопределенной и предположительной», для сторон процесса, особенно для обвиняемого, такое высказывание могло создать впечатление предрешенности исхода дела, что подрывает доверие к беспристрастности суда», – пояснил адвокат.
Кузнецов подтвердил, что проблема соблюдения правил поведения в судах всеми участниками процесса, включая судей и адвокатов, актуальна. Иногда судьи позволяют себе спорные высказывания, ироничные комментарии, грубость по отношению к участникам разбирательств. В некоторых случаях может доходить до прямого игнорирования доводов одной из сторон или создания препятствий для представления доказательств, заметил эксперт, пояснив, что это может быть связано как с личными качествами отдельных судей, так и их эмоциональным состоянием, высокой нагрузкой и стрессом. Но может быть и следствием недостаточного контроля со стороны судебного руководства и квалификационных коллегий, «системными недочетами в механизмах контроля и привлечения к ответственности».
Если судьи не чувствуют ответственности за свое поведение, это может приводить их к безнаказанности. «Это не столько проблема законодательства, которое в целом содержит нормы о судейской этике и правилах поведения, сколько проблема правоприменения и эффективного функционирования институтов судейского сообщества, призванных следить за соблюдением этих норм», – подытожил собеседник «НГ».
