Иван Родин
В комитете Госдумы по законодательству озабочены проблемами бизнесменов.
Фото из Telegram-канала «ЗаконоПроектор Крашенинникова»
В феврале Госдума планирует рассмотреть предложение правительства РФ о модернизации меры пресечения в виде залога. Альтернатива взятию под стражу, когда государство получает некую сумму как гарантию законопослушности подследственного, судами редко применяется. Теперь, похоже, решено, что в делах об экономических преступлениях деньги для бюджета важнее арестов. Предпринимателям дадут право немало заплатить за то, чтобы не отправиться в СИЗО, но и свободы не обещают, вводя дополнительные ограничения. Наверное, чтобы можно было продолжать «кошмарить бизнес».
Правительственные поправки в ст. 97 и 106 Уголовно-процессуального кодекса (УПК) РФ «в целях совершенствования регламентации применения меры пресечения в виде залога» появились на Охотном Ряду еще в начале декабря прошлого года. Но оставались без внимания до тех пор, пока комитет Госдумы по законодательству не рекомендовал депутатам поддержать этот проект в первом чтении. Предварительно оно намечено на 11 февраля.
В пояснительной записке к законопроекту приведена дежурная фраза – мол, реализация его положений «не повлечет социально-экономических, финансовых и иных последствий, в том числе для субъектов предпринимательской и иной экономической деятельности». Профильный комитет, который возглавляет депутат Госдумы Павел Крашенинников («Единая Россия»), выглядит более честным, но только местами. Дескать, по его словам, «предлагаемые изменения способствуют дальнейшей гуманизации уголовного законодательства в отношении предпринимателей и лиц, совершивших экономические правонарушения, при одновременном повышении эффективности контроля за поведением обвиняемых в ходе следствия». Но, например, уже в пресс-релизе комитета сказано, что «инициатива направлена на совершенствование регламентации залога как меры пресечения, особенно в отношении лиц, подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений экономической направленности».
То есть цель нынешних поправок в УПК – это выделение особого формата для бизнесменов из общей процедуры назначения залога. Прежде тот действительно был более мягкой и по-настоящему альтернативной аресту мерой пресечения, но уже с 2018 года денежная гарантия законопослушного поведения подозреваемых и обвиняемых как раз для них и потеряла ключевой смысл. Ст. 106 УПК была дополнена нормой, что вместе с залогом практически всегда назначается такая мера пресечения, как запрет определенных действий. Зачем тогда платить государству деньги, которых потом – причем при любых поворотах правосудия, можно надолго лишиться или потерять навсегда, но получить те же ограничения, которые назначат и бесплатно? А именно: покидать жилье в определенные периоды суток, выходить в те или иные места, а также в интернет, водить машину и общаться с тем, с кем нужно.
Теперь же смысла в залоге не будет уже и для бизнесменов, которых, скажем, станут, по выражению президента РФ, «кошмарить» силовики и власти. Потому что в статьи УПК добавляется положение, что суд будет вправе вместе с залогом назначить и подписку о невыезде. В законопроекте, конечно, упомянуто слово «либо» при выборе дополнительной к залогу меры пресечения, но альтернативность тут малозначимая. Формально она, понятно, есть, имеются, естественно, и различия между ограничением определенных действий и «подпиской о невыезде и надлежащем поведении». Последняя предполагает обязательства не покидать жилье без разрешения следствия или суда, являться к ним в назначенные сроки, «иным путем не препятствовать производству по уголовному делу». Однако в любом случае создается правовая основа для дальнейшего изъятия залоговых сумм в бюджет. В самом УПК подход к этому делу изложен так: «В случае нарушения подозреваемым либо обвиняемым обязательств, связанных с внесенным залогом, залог обращается в доход государства по судебному решению».
Официально хорошим последствием поправок в УПК называется возможность судам чаще назначать меру пресечения, которая альтернативна содержанию под стражей, поскольку, как дается понять, совмещение залога с какими-то иными ограничениями, видимо, должно успокоить и следователей, и прокуроров, и судей. Впрочем, их приверженность даже к осторожному гуманизму все-таки вызывает сомнения. Лишь по той причине, что правительство, по сути, безгранично повышает верхние пределы залогов по так называемым экономическим преступлениям, включая сюда и налоговые правонарушения. Для этого вводится пресловутая «связь залога с ущербом» и указывается, что устанавливается она «в пределах суммы причиненного ущерба бюджетной системе, гражданам или организациям либо в размере дохода, полученного в результате преступления». Напомним, что залог определяется в самом начале разбирательства, когда, как показывает практика, правоохранители могут анонсировать самые фантастические суммы, а особенно того ущерба, который якобы мог быть нанесен государству.
Как сказал «НГ» адвокат Алексей Гавришев, под «реанимацией залога» в проекте действительно понимается и «протаскивается» не гуманизация этой меры пресечения, а «аккуратное фискальное решение с перекосом в сторону изъятия ликвидности у бизнеса». Ключевая же проблема инициативы в том, что она не решает системной задачи «залог как альтернатива аресту». Хотя залог по своей природе – это замена изоляции экономическим обеспечением явки и поведения. В тексте же законопроекта залог превращается в дополнительный платеж поверх уже существующих ограничений. Суду фактически оставляют право назначить залог и одновременно навесить подписку, запреты на действия, ограничения по счетам и выезду. Это не альтернатива, это «букет мер», при котором залог теряет смысл и становится просто еще одной формой финансового давления.Второй уязвимый момент – это узкая фокусировка на экономических составах, считает Гавришев. Формально такое можно объяснять заботой о бизнесе, но по факту нельзя не заметить, что речь идет как раз о «наиболее платежеспособной категории обвиняемых». «Возникает ощущение, что цель не в том, чтобы реже сажать, а в том, чтобы брать больше. Остальные категории дел – те же должностные, коррупционные, «пограничные» составы – остаются за бортом, хотя именно там проблема необоснованных арестов не менее острая», – пояснил адвокат.
Третий момент, по мнению Гавришева, – это отсутствие четких критериев, когда суду не предлагают внятных ориентиров: когда залог обязателен к рассмотрению и должен заменять СИЗО, а когда – нет. «В результате все снова упирается в судебное усмотрение без ответственности за отказ. А мы это уже проходили: залог есть в законе много лет, но применяется точечно и нерегулярно, потому что судье проще и безопаснее отправить человека под стражу», – напомнил он. Однако, наконец, самым тревожным сигналом выглядит логика, сформулированная весьма грубо, – «плати, но все равно будь ограничен». А это подрывает доверие к самой идее залога и усиливает ощущение, что мера используется не для обеспечения правосудия, а как инструмент сбора денег и дополнительного давления на обвиняемого и его бизнес.
«Если говорить честно, то зацепиться здесь можно именно за это противоречие. Законопроект декларирует либерализацию, а по факту закрепляет модель, при которой свобода вовсе не покупается, а только авансово оплачивается без гарантий, альтернатив и реального снижения репрессии. В таком виде это никакая не реформа, а камуфляж побеждающего фискального уклона», – заявил «НГ» Гавришев.
