Система дистанционного правосудия дает сбой

Оперативная видеосвязь между российскими судами давно перестала быть экзотикой. Фото со страницы Второго кассационного суда общей юрисдикции в «ВКонтакте»

Неполадки видео-конференц-связи (ВКС) в судах не могут служить основанием для дисциплинарного наказания адвоката. Совет Адвокатской палаты Москвы рассмотрел случай, когда онлайн-участие юриста в судебном заседании сорвалось из-за сбоя техники. Потом его обвинили в неявке без уважительной причины. Эксперты «НГ» подчеркнули: поскольку система дистанционного доступа к правосудию по-прежнему далека от совершенства, не стоит пытаться возлагать ответственность за ее дефекты только на защитников.

Ситуации, когда адвокат сталкивается с невозможностью участия в судебном процессе из-за технических проблем со связью, становится все более актуальной. С одной стороны, сфера цифровизации правосудия продолжает развиваться, а с другой – все онлайн-сервисы страдают от расширения мер IT-безопасности.

И в конкретном случае получилось так, что защитник не смог присоединиться к заседанию дистанционно из-за неисправности ВКС, но, вместо того чтобы рассматривать этот сбой как форс-мажор, судебная система предприняла попытку возложить ответственность на самого адвоката. Однако, как стало известно «НГ», совет Адвокатской палаты Москвы прекратил дисциплинарное производство в его отношении. Поскольку адвокат все делал по закону: подавал ходатайства, приходил в суд для подключения к ВКС. Но заседания срывались то из-за неявки свидетелей обвинения, то из-за техники. А судья, видимо, не разобравшись в деталях, направила частное определение в отношении этого юриста.

Сначала квалификационная комиссия палаты пришла к выводу, что тот вроде бы нарушил ч. 1 ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката (КПЭА), например, заявляя ходатайства о ВКС, не подтвердил документально невозможность личной явки. Но совет палаты не согласился даже с этим, посчитав, что адвокат действовал строго в положенных рамках. И хотя действительно необходимо более тщательно проверять устойчивость коммуникаций между судами, действия защитника не содержат нарушений законодательства об адвокатуре. Дисциплинарное производство было прекращено.

Как сказал «НГ» заведующий адвокатской конторой «Тюлькин и партнеры» Александр Тюлькин, решение совета – это иллюстрация взвешенного подхода к оценке действий адвоката, который не может нести ответственность за обстоятельства, объективно от него не зависящие. А то, что его заявки на ВКС не были обработаны или связь не была установлена, – это уже вопросы к организации работы судебной системы. И Тюлькин подтвердил, что КПЭА не требует от защитника предоставлять суду «оправдательные» документы при каждом заявлении ходатайства об онлайн-участии. При этом сам он крайне важным считает тезис из решения совета на тот счет, что защитнику следует проявлять «тщательность и предусмотрительность». В данном же случае частное определение судьи, направленное в Адвокатскую палату, фактически перекладывало на адвоката всю вину за срыв заседаний, однако совет палаты защитил его от такого необоснованного давления.

Вице-президент Федеральной палаты адвокатов РФ Евгений Рубинштейн напомнил «НГ», что онлайн-участие защитников обусловлено нынешними подходами к ускоренной цифровизации социальных процессов. Между тем консервативное, а особенно – в части уголовного судопроизводства, правосудие не спешит с повсеместным внедрением ВКС. Поэтому, по его словам, «до настоящего времени еще не накоплен достаточный опыт взаимодействия между судами и другими участниками процесса по организации и проведении заседаний в подобном формате». Нередкими являются случаи плохой слышимости или видимости либо устойчивости связи. Не говоря уже о том, что использование ВКС не позволяет в полной мере учитывать невербальные жесты и мимику участников судебного разбирательства, которые, как утверждает наука, оказывают существенное влияние на формирование выводов о достоверности получаемых сведений. Так что в ближайшее время количество разнообразных проблем удаленного доступа к правосудию, в том числе этического и правового характера, по мнению Рубинштейна, будет лишь увеличиваться. Они потребуют разумного и справедливого разрешения, но прежде всего «необходимо существенно улучшить технические аспекты ВКС».

Управляющий партнер адвокатского бюро AVG Legal Алексей Гавришев сказал «НГ», что данный конкретный случай вскрыл сразу несколько системных проблем. Первая – организационно система удаленного доступа до сих пор работает неровно, то есть формально право на него есть, но практическая реализация часто держится на совпадении обстоятельств и условий. Поэтому, по его словам, совет Адвокатской палаты Москвы правильно указал: «Нельзя подменять оценку профессионального поведения адвоката раздражением из-за технического сбоя системы». Вторая проблема – это размывание границ ответственности за неполадки между участниками процесса и судом, который отвечает за его организацию. Как считает Гавришев, назначать виноватым адвоката – это плохая логика: «Когда государство сначала предлагает цифровой формат, потом само его не обеспечивает, а потом наказывает других за то, что собственная машина заглохла». В итоге адвокаты будут просто бояться пользоваться ВКС, даже когда это законно и разумно.

Третья проблема сводится к неоднородности технического оснащения судов. Согласно отчету Судебного департамента при Верховном суде РФ, в 2024 году пришлось проводить почти 27 тыс. послегарантийных ремонтов техники, восстанавливать работу оборудования ВКС и связанных систем на 624 объектах, а также «обеспечивать функционирование инфраструктуры ГАС «Правосудие» по десяткам тысяч заявок». «Поэтому сегодня разговор уже не о том, есть ли в судах техника вообще. Техника есть. Вопрос в том, насколько ее работа устойчива, синхронизирована и одинаково доступна по всей стране», – подчеркнул Гавришев.

Заступничество же адвокатской палаты за коллегу, по его мнению, означает: дисциплинарная ответственность адвоката возможна там, где есть именно его недобросовестность, пассивность или явное уклонение от профессиональных обязанностей. Возможно, что данное дело одновременно подтолкнет и суды к более тщательной фиксации обстоятельств срывов ВКС. Рассуждая о том, как решать эту и иные проблемы, Гавришев подчеркнул, что рецепт тут «абсолютно управленческий». Нужен единый обязательный протокол для всех судов по дистанционным заседаниям: срок направления и подтверждения заявки, предварительный тест соединения, резервный способ связи, автоматическая цифровая фиксация причин сбоя и прямой запрет вменять участнику процесса вину без проверки этих данных. 

Как подтвердила «НГ» адвокат адвокатской палаты Краснодарского края Галина Колченко, существует такая негласная, а порой и прямая практика, когда любая неявка адвоката или невозможность участия, даже по техническим причинам, может трактоваться как ненадлежащее исполнение обязанностей защитника или представителя. В то же время, по ее словам, одна из ключевых проблем в том, что «внедрение ВКС часто опережает реальные технические возможности как самих судов, так и участников процесса». То есть суды могут быть оснащены оборудованием, но качество интернет-соединения, стабильность программного обеспечения, а также квалификация персонала, обслуживающего эти системы, часто оставляют желать лучшего. Также она указала на отсутствие четких регламентов и протоколов – единых и четких правил о том, кто и как фиксирует технические сбои, несет ответственность за их устранение и как эти сбои влияют на процессуальные сроки и права участников. Помимо этого, над адвокатами нависает бремя доказывания, они неоднократно оказывались в ситуации необходимости подтверждать свою добросовестность и отсутствие вины в случае технических проблем, что, конечно, абсурдно. Не следует забывать и о том, что в каждом случае, когда участник процесса не может подключиться, под угрозой могут оказаться конституционные права граждан на судебную защиту и доступ к правосудию.