Екатерина Трифонова
Коллегии присяжных заседают в судах уже 16 лет.
Фото с сайта www.mos-gorsud.ru
Суд присяжных призван гарантировать справедливость приговоров именем граждан, но постоянно испытывает давление с разных сторон. На народных заседателей воздействуют и обвинение, и судьи, и правоохранители, и защитники – чаще относительно законными способами, но иногда и внепроцессуальными. При этом отмена именно оправдательных вердиктов случается буквально из-за мелочей. Теперь президент РФ поставил перед властями задачу укрепить институт присяжных. У юридического сообщества есть опасение, что усилия будут приложены не совсем в том направлении, в каком это действительно нужно.
«Двойные стандарты» при отмене вердиктов присяжных стали нормой, а давление – судебной обыденностью, настаивают юристы. И статистика красноречива: оправдательные решения отменяют в разы чаще обвинительных. А теперь в связи с указанием президента разработать для присяжных защитные меры уже возникли опасения, что под предлогом борьбы с незаконным воздействием на присяжных власти в первую очередь обратят внимание на адвокатов. Напомним, что по итогам декабрьского заседания со своим участием президентского Совета по правам человека глава государства традиционно составил перечень поручений.
Еще одним ключевым направлением укрепления института присяжных станет повышение мотивации граждан к исполнению обязанностей заседателей, включая увеличение размера их вознаграждения. Перед правительством РФ и Верховным судом при участии Генпрокуратуры, а также научных и общественных организаций также поставлена задача сократить основания для отмены оправдательных вердиктов, вынесенных присяжными, и усилить ответственность за любое вмешательство в их деятельность. Юридическое сообщество предлагает для того, чтобы действительно укрепить гарантии присяжных, ввести запрет для стороны обвинения на сбор информации о членах коллегии. Такие полномочия должны быть исключительно у самого суда в связи с мотивированным ходатайством на этот счет.
Говоря о проблеме вмешательства в работу присяжных, советник Федеральной палаты адвокатов РФ Сергей Насонов пояснил, что оно бывает двух видов – прямое и косвенное. К первому можно отнести нарушение тайны совещательной комнаты, попытки убедить присяжных проголосовать определенным образом, препятствование их работе – например, недопущение в суд в день вынесения вердикта. Косвенное же вмешательство включает в себя сбор информации о присяжных – в том числе из закрытых источников. К примеру, когда прокурор уже после вердикта вдруг получает данные о привлечении кого-то из заседателей к административной ответственности, что не должно было позволить попасть ему в состав коллегии. Речь также идет об информационных кампаниях с целью воздействия на «народных судей», хотя при этом закон допускает сбор сведений о присяжных из открытых источников и публикации о рассматриваемых делах в СМИ и интернете. Это обусловлено принципом гласности судопроизводства.
Все иные формы вмешательства должны признаваться незаконными, поскольку они посягают на независимость и беспристрастность присяжных заседателей, заявил «НГ» Насонов. Но обратил внимание и на такой способ воздействия, как «двойные стандарты» по отношению к вердиктам суда присяжных. Статистика отмен обвинительных и оправдательных решений показывает большой уклон в сторону последних, хотя одни и те же нарушения теоретически должны приводить к переоценке любого приговора.
Как сказал «НГ» управляющий партнер адвокатского бюро «Карпов, Тараборин и партнеры» Дмитрий Тараборин, за 16 лет действия суда присяжных он ни разу не сталкивался с давлением на них со стороны защиты. Зато такие случаи периодически наблюдаются со стороны обвинения и судей. При этом развал коллегий, по его словам, происходит в основном тогда, когда де-факто оправдательный вердикт уже постановлен, но в результате умышленных действий председательствующего присяжные не успели свое решение огласить. А вот с обвинительными вердиктами «таких чудес я не припомню», заметил Тараборин. Он пояснил, что нередко в ход идут самые изощренные приемы – от тайных визитов к тому или иному присяжному с предложением отказаться от дальнейшего участия в деле до откровенного саботажа деятельности коллегий под разными предлогами. По его словам, не отстают и некоторые работники аппаратов судов, «в перерывах нашептывающие присяжным «правильное» решение». «Что-то мне подсказывает, что бороться с таким давлением будет попросту некому», – подчеркнул Тараборин.
С другой стороны, напомнил он, действительно известны случаи уголовного преследования адвокатов за их «чрезмерно», по мнению обвинения, активную позицию по делу. И Тараборин согласился, что вполне оправданны опасения насчет усилий государства, которые сосредоточатся именно на этом направлении вместо защиты присяжных от тех, кто имеет реальную возможность давить на них.
Председатель московской коллегии адвокатов «Фомин и партнеры» Михаил Фомин подтвердил «НГ», что поручение президента РФ особенно актуально по вопросу об усилении ответственности за вмешательство в деятельность присяжных. И, к сожалению, как правило, такое вмешательство связано с оказанием давления с целью постановления присяжными обвинительного вердикта. А собирается такая информация, которая нужна фактически для шантажа: например, из любых сфер личной жизни присяжного – о сексуальных предпочтениях, наличии любовника или любовницы и пр. Кроме того, собираются такие факты биографии присяжного, которые не препятствуют ему выполнять свои полномочия, но в случае чего могут быть донесены до работодателя гражданина, чтобы подставить того под возможное увольнение. Вмешательство в деятельность присяжных может выражаться и напрямую со стороны судьи, подчеркнул Фомин. Допустим, в формате внепроцессуального общения судьи с присяжными, во время которого он доводит до них информацию, связанную с личностными характеристиками подсудимого – как правило, чрезвычайно негативную или чрезмерно искаженную, в том числе касательно сути событий уголовного дела. То есть явно намекают, что надо обвинить подсудимого, чтобы избежать последствий пугающего характера для общества и государства в случае его оправдания.
«В ряде судебных процессов имели место случаи, когда судья выделял перед присяжными свою собственную главную роль в принятии по делу решений, создавал образ правовершителя, которому присяжные должны были слепо верить и подчиняться, а затем в напутственном слове фактически диктовал присяжным, какой именно вердикт они должны вынести», – пояснил Фомин. Поэтому закон должен содержать положения о запрете вообще какой-либо формы взаимодействия прокурора и судьи с заседателями во время слушания уголовного дела – и особенно любых внепроцессуальных контактов. За это должна быть установлена суровая ответственность, которая бы давала основания для заявления об отводе судьи с направлением его персонального дела для разбирательства в квалификационную коллегию судей.
Другой не менее важный вопрос – это отмена апелляционными судами оправдательных приговоров, постановленных на основе вердиктов присяжных. Ст. 389.27 Уголовно-процессуального кодекса (УПК) РФ содержит исчерпывающий перечень оснований для этого: существенные нарушения УПК, неправильное применение Уголовного кодекса, несправедливость приговора. Однако в основном оправдания отменяются по причине якобы оказанного защитой давления на присяжных с целью повлиять на их позицию или ввести в заблуждение для вынесения решения о невиновности подсудимого. И он привел пример, как по одному из дел апелляция три часа выясняла влияние на присяжных процитированного адвокатом в судебных прениях изречения императрицы Екатерины II о том, что «лучше оправдать десять виновных, чем осудить одного невиновного». То есть положение о существенных нарушениях УПК фактически сведено к субъективной оценке апелляции по поводу позиции защиты, приводившей доводы о невиновности подсудимого.
Как пояснила «НГ» адвокат адвокатского бюро «Сословие» Юлия Стрелкова, под вмешательством в деятельность присяжных подразумеваются попытки повлиять на принимаемое ими решение или вывести определенного члена коллегии из ее состава. «Ключевая проблема состоит в незащищенности коллегии от самой возможности такого воздействия, особенно если оно оказывается со стороны обвинения», – заметила она. Самой Стрелковой известен ряд дел, в ходе которых присяжные в судебном заседании прямо сообщали о звонках или даже визитах лиц, представлявшихся сотрудниками силовых структур, которые, «как минимум, намекали им на особую опасность подсудимых». Но судьи на это не реагировали: не выясняли личности таких «контактеров» и реальность их принадлежности к правоохранительным органам. Поэтому, по ее словам, защиту присяжных необходимо реализовывать прежде всего через многократное информирование о незаконности любых контактов по делу, а также с помощью механизмов четкой фиксации таких контактов и оповещения о них стороны защиты.
Вторая проблема суда присяжных, подтвердила Стрелкова, – это систематическая отмена оправдательных приговоров в большем количестве, чем обвинительных. Она подчеркнула, что нарушения, ведущие к отмене вердикта присяжных, могут возникнуть на любом этапе: при формировании коллегии, в ходе следственных действий и прений, при постановке вопросов, а также из-за неясности или противоречивости самого вердикта. «Каждое из этих нарушений с юридической точки зрения действительно приводит к порочности вынесенного решения. Поэтому исключение любого из оснований отмены приговора потребует тщательной теоретической проработки», – заметила Стрелкова. По ее мнению, первым шагом вполне мог бы стать полный запрет на сбор информации о присяжных стороне обвинения – только суду при наличии обоснованного ходатайства. Поскольку именно «внезапно» появившиеся сведения о погашенных судимостях родственников присяжных часто приводят к отмене оправдательных приговоров.Между тем, как отметила зампредседателя коллегии адвокатов ARM IUST Нарине Айрапетян, суд с участием присяжных заседателей остается оплотом надежды для многих обвиняемых. Статистика оправдательных вердиктов хотя и «гуляющая», но, по сравнению со статистикой по делам, которые рассматривают профессиональные суды, более вдохновляющая. Однако институт присяжных безусловно требует более пристального внимания со стороны как законодателя, так и правоприменителя. Некоторые положения закона требуют совершенствования в связи с тем, что не позволяют установить четкие критерии, которые применялись бы при разрешении тех или иных спорных вопросов. Так, совершенно по надуманным основаниям и причинам оправдательные вердикты проверяются «на стойкость» в несколько кругов. И по весьма формальным соображениям может быть перечеркнут год кропотливой работы коллегии – например, лишь по причине того, что адвокат допустил двусмысленную фразу или хотя бы употребил слово «якобы», ставя под сомнение добросовестность следствия или полноту расследования и т.д.
При этом, напомнила Айрапетян, несмотря на неоднократные указания Верховного суда РФ о допустимости для защиты определенных действий, «суды часто перестраховываются и отменяют, казалось бы, самые безупречные вердикты». «Безусловно, в чистом виде такую позицию вышестоящих судов вряд ли можно расценивать как вмешательство в деятельность присяжного, но все-таки это тоже своего рода вмешательство», – считает адвокат. В связи с этим она полагает, что сокращение оснований для отмены решений присяжных привело бы не только к стабильности результатов и показателей работы самого института, но и повысило бы мотивацию потенциальных заседателей. Желание быть присяжным, очевидно, укрепилось бы и повышением ответственности за какое бы то ни было вмешательство в эту деятельность. Таковая ответственность вроде бы и установлена, на присяжного в период осуществления им правосудия распространяются гарантии независимости и неприкосновенности судей, однако на практике происходят различные случаи, когда последствием установленного вмешательства становится лишь отмена вердикта без привлечения к ответственности. «Также следует отметить, что согласно позициям Верховного суда, последовательно указываемым в судебных актах, вмешательство должно быть доказательственным. То есть домыслы, предположения, догадки в качестве оснований для подобных выводов недопустимы», – подытожила Айрапетян.
