Екатерина Трифонова
Фото Vecteezy
Фиктивные браки граждан России с мигрантами больше не рассматриваются властями как административное нарушение. Их признают умышленным содействием нелегальной миграции, наносящим ущерб интересам и безопасности страны. Ранее для номинальных супругов все сводилось к аннулированию документов и штрафам – в основном для иностранцев. Теперь уже появились прецеденты реальных посадок, хотя доказательная база подобных преступлений по-прежнему сомнительна.
Житель Смоленска решил подзаработать, вступив в фиктивный брак с иностранкой. Инициатором свадьбы, участники которой так и не встретились, выступил посредник. Он же затем принялся помогать «супруге россиянина» с оформлением разрешения на временное проживание в РФ.
Когда этим делом занялись правоохранительные органы, то новобрачные не смогли предоставить миграционной службе никаких сведений о совместной жизни. Расследование выявило, что пара «не вела совместного хозяйства, не имела общих бытовых привычек или распорядка». В результате номинального супруга осудили на три года колонии общего режима за «организацию нелегальной миграции группой лиц по предварительному сговору».
Он попытался оспорить такой приговор, аргументируя это его «чрезмерной суровостью», однако Второй кассационный суд общей юрисдикции подтвердил законность и обоснованность решений нижестоящих инстанций. И подчеркнул приоритет «защиты миграционного порядка и безопасности государства» в подобных делах.
Учредитель московской коллегии адвокатов «Постанюк и партнеры» Владимир Постанюк напомнил «НГ», что прежде правоприменение исходило скорее из того, что фиктивный брак – это «ошибка, которую можно отменить». Суд признавал его недействительным – и на этом история для многих заканчивалась. Такая модель исходила из формального понимания брака как акта гражданского состояния: если есть запись в ЗАГСе, то есть и правовые последствия, пока они не оспорены. Однако сейчас, подчеркнул Постанюк, логика кардинально изменилась, и суды все чаще исходят не из факта регистрации, а из вопроса, была ли вообще семья как социальная ячейка. Если ответа на это нет, то аннулирование брака становится лишь отправной точкой дальнейших решений. «Судебная практика постепенно уходит от презумпции добросовестности самой формы брака и начинает требовать подтверждения его содержания», – пояснил адвокат.
Партнер адвокатского бюро «Интеллектуальный капитал» Ирина Каплун тоже отметила криминализацию деяний, связанных с фиктивным супружеством. По ее словам, это «часть системной политики по борьбе с нелегальной миграцией – государство воспринимает такие браки не как «семейную хитрость», а как бизнес-схему, угрожающую миграционной безопасности». Она напомнила, что с прошлого года правила проверки браков между россиянами и иностранцами существенно ужесточились. Теперь суды и миграционные органы должны проверять не только подлинность штампа в документах, но и факты совместного проживания, ведения хозяйства, наличие общих фото и свидетельских показаний. Кроме того, заметила Каплун, изменились и правила получения разрешения на временное проживание (РВП) и вида на жительство (ВНЖ) для супругов – и теперь для их получения обязательно нужно прожить в браке не менее трех лет. Однако она считает, что помимо карательных мер необходимы и масштабная профилактическая работа.
Управляющий партнер юрфирмы AVG Legal Алексей Гавришев подтвердил «НГ», что долгое время фиктивные браки в основном рассматривались в плоскости гражданского права. Они признавались недействительными по ст. 27 Семейного кодекса, максимум последствий кроме самого аннулирования – это в отдельных случаях административные штрафы, если было нарушение миграционного режима. Сейчас же государство стало рассматривать фиктивные браки как элемент схемы по незаконной легализации мигрантов, а отсюда и приговоры с реальными сроками. Однако, пояснил адвокат, это наказание не столько за фальшивый брак, сколько за другие преступления: организацию незаконной миграции (ст. 322.1 УК), фиктивную регистрацию (ст. 322.2 УК), иногда – за содействие незаконному пребыванию иностранца в РФ.
«Если в деле есть организованная схема, посредники, поток «клиентов», то тогда это уже полноценный уголовный бизнес, а не частная история двух людей. А причина ужесточения вполне очевидна – миграционный контроль стал одним из приоритетов. Фиктивные браки используются как относительно простой способ получения РВП, ВНЖ и в перспективе гражданства. Поэтому правоприменитель начинает смотреть на такие истории как на инструмент обхода закона. А это задает и новую тенденцию: дела будут чаще квалифицироваться именно через уголовные составы, особенно если есть те самые признаки системности: деньги, посредники, повторяемость», – подчеркнул Гавришев.
Однако раз количество таких дел будет расти, а подход судов – становиться жестче, то нельзя исключить перегибов на меcтах. По мнению адвоката, проблема в том, что закон не дает исчерпывающего перечня критериев фиктивности брака. Суд должен оценивать совокупность обстоятельств: совместное проживание, ведение хозяйства, наличие общего бюджета, поведение супругов. Но это все оценочные категории, и граница между «формальным» и «неудачным» браком иногда весьма тонкая, поэтому в процессе, по сути дела, исследуется не юридический факт, а образ жизни.
По словам юриста Виктора Чаплыгина, очевидно, что фиктивные браки стали основной лазейкой для обхода миграционных правил. Государство перестало считать это административным правонарушением и рассматривает такие действия как угрозу безопасности и контролю над миграционными потоками. Говоря же о сложности таких дел, он подчеркнул: прокурору нужно опровергнуть презумпцию добросовестности участников брака, доказать отсутствие семейных отношений, а это уже вторжение в частную жизнь. «И все это происходит максимально субъективно. Если изучить практику, то множество таких дел рассматривается в заочном порядке, то есть без фактической явки ответчика», – отметил он. Так что посадки за легализацию мигрантов – это одно, но тогда, по идее, следствие должно установить, что человек регистрировал брак минимум несколько раз с преступной целью обхода законодательства, а это практически нереально. Тюремный же срок для «разового» супруга Чаплыгин назвал «сломом жизни человека», ведь данное преступление объективно не является общественно опасным.
Как напомнила «НГ» адвокат адвокатского бюро «След» Анастасия Первакова, государство последовательно ужесточает контроль над незаконной миграцией, например, из-за роста преступлений с участием иностранцев. Поэтому и наказания для пособников нелегалов стали более строгими – как правило, в виде реального лишения свободы. Она заметила, что, хотя фиктивный брак с иностранцем сам по себе не преступление, но становится таковым, если его цель – обход миграционного законодательства. Первакова пояснила, что фиктивность брака органы следствия доказывают по таким признакам: совместное хозяйство, совместное проживание, совместные фото, знание родственников друг друга, знание даты брака, детали знакомства: «Если в процессе допросов обоих супругов будет установлено, что они друг друга даже не знают, то с большей долей вероятности брак будет признан фиктивным». «Наказания за такие преступления очень суровые. Например, совершение группой лиц по предварительному сговору – это лишение свободы сроком до 10 лет со штрафом до 1 млн руб.», – подчеркнула она.
Адвокат Анна Минушкина отметила, что подход тут простой: если брак ненастоящий, цели создать семью не было, то, следовательно, документы, которые на основании брака были выданы иностранцу также не легитимные, а значит, и нахождение его в РФ незаконно. Вот и состав преступления по организации незаконной миграции. И таких дел, по ее словам, достаточно много. Хотя, допустила она, что после недавнего ужесточения законодательства институт фиктивных браков с иностранцами особо уже и не актуален. Ведь только на основании брака без совместных детей и длительности супружеской жизни документы иностранцу для постоянного проживания вряд ли выдадут.«Ранее подход судов к фиктивным бракам действительно был мягче: в подавляющем большинстве случаев такие союзы признавались недействительными в порядке гражданского судопроизводства», – пояснила адвокат московской коллегии адвокатов «Вердиктъ» Юлия Мухина. Для иностранцев последствиями также могли стать штрафы, а к уголовной ответственности если кого и и привлекали, то лишь организаторов схем, а не номинальных супругов. Но сейчас, подтвердила она, наблюдается изменение практики применения закона. Судебная система перестала воспринимать фиктивный брак как «семейную формальность», начала его квалифицировать как элемент более серьезного состава. При этом, считает Мухина, нельзя сказать, что законодательное регулирование в этой части сбалансировано. С одной стороны, государство объективно заинтересовано в пресечении злоупотреблений. С другой – критерии фиктивности брака остаются во многом оценочными: «Закон не содержит исчерпывающего перечня признаков, и суды опираются на совокупность обстоятельств: ведение совместного хозяйства, проживание, наличие общего бюджета, показания сторон, переписку, свидетельские показания». Она согласна, что с юридической точки зрения такие дела сложны именно в части доказывания. Фиктивность – это, по своей сути, вопрос намерения. Нужно доказать, что у сторон изначально не было цели создать семью. А это, мол, категория субъективная. Поэтому в ход идут косвенные доказательства: отсутствие совместного проживания, противоречивые показания, быстрые разводы, финансовые переводы. Однако пока существуют как спрос на легализацию иностранцев в РФ через заключение брака, так и предложение со стороны посредников, ситуация будет повторяться. Поэтому в комплексе мер по борьбе с этим явлением необходимо, в том числе, более четкое отслеживание деятельности посредников, которые и являются ключевым звеном таких схем.
