Екатерина Трифонова
Минюст РФ в сфере собственной компетенции отвечает и за разработку основополагающих документов. Фото агентства «Москва»
Юридическое сообщество критикует власти за отсутствие государственной стратегии в сфере уголовно-правовой политики, что приводит к хаотизации правоприменения. Приоритеты в борьбе с преступностью попадают в зависимость от текущих изменений политической и экономической ситуации, из-за чего Уголовный (УК) и Уголовно-процессуальный (УПК) кодексы напоминают «лоскутное одеяло». Они корректируются бессистемно, а потом нововведенные нормы разъясняет еще и Верховный суд (ВС) РФ, радикально трансформируя практику. Минюст давно работает над соответствующей концепцией, но результата все нет, так что юристы готовы составить ее сами.
Как стало известно «НГ», межрегиональная общественная организация «Национальный клуб заслуженных юристов» решила поддержать намерение юридического сообщества готовить концепцию уголовно-правовой политики своими силами. На недавнем заседании клуба выступила уполномоченный по правам человека в РФ Татьяна Москалькова. Она указала на «назревшую необходимость» появления данного документа и предложила именно этой структуре публично выступить с подобной инициативой. Вице-президент Федеральной палаты адвокатов (ФПА) РФ Владислав Гриб, который является сопредседателем совета «Национального клуба заслуженных юристов», подчеркнул, что следует направить в адрес властей и соответствующее официальное обращение.
Адвокат Александр Караваев пояснил «НГ», что концепция уголовно-правовой политики – это документ, который определяет сущность, цели, направления, приоритеты и критерии эффективности деятельности по защите личности, общества и государства от преступлений с помощью уголовного законодательства. Регулярное его изменение и диктует необходимость иметь такую концепцию, чтобы прекратить рассинхронизацию системы правосудия и реформировать его с учетом новых условий жизни общества и государства. По его мнению, сама по себе концепция может быть как законодательным, так и доктринальным актом.
Ее обсуждения уже проводились в Совете Федерации и среди адвокатов. Кроме того, заметил Караваев, и Минюст уже несколько лет работает над проектом аналогичного документа.
Советник ФПА Борис Золотухин напомнил «НГ», что успешность уголовной политики государства зависит от согласованных усилий правоохранительных органов и стабильной судебной практики. И показательный, по его словам, тому пример – это гуманизация УК, в результате которой за четверть нынешнего века число осужденных к реальному лишению свободы снизилось в России с более чем миллиона человек до 390 тыс. в этом году. Когда же различные ветви власти действуют при реализации уголовной политики разбалансированно или видят ее по-разному, то получаются уже отрицательные примеры. В качестве такового Золотухин привел ситуацию, когда законодатель длительное время старается ограничить применение такой меры пресечения, как заключение под стражу, в отношении лиц, не совершивших насильственных преступлений, однако «практика «тормозит» такую политику». Так что недаром в этом году президент РФ, обращаясь к судейскому сообществу, был вынужден обратить внимание именно на данный «нюанс» уголовной политики. «Изменения в общественно-политической и экономической жизни страны безусловно влекут за собой и новую концепцию уголовной политики», – согласен Золотухин, считая, что участие в ее разработке представителей гражданского общества как раз и сделает содержание концепции более актуальным. Но будет хуже, если уголовную политику вместе с «нюансами» определят субъекты ее реализации, что сейчас, к сожалению, и имеет место.
Как подтвердил «НГ» руководитель адвокатской группы «Логард» Сергей Колосовский, правоприменение уголовного законодательства развивается сегодня достаточно хаотично. Это связано и с тем, что как государственные органы, так и общественное мнение периодически провозглашают «самыми страшными» те или иные преступления в зависимости от политической или экономической конъюнктуры. Например, напомнил адвокат, за последние 20 лет провозглашалась приоритетом борьба то с коррупцией, то с наркотиками, то с педофилией, то с неуплатой налогов и т.д. При этом аналогичным образом хаотично признаются устаревшими и нуждающимися в модернизации те или иные процессуальные механизмы. Под влиянием сиюминутности постоянно корректируются УК и УПК, правового сумбура, по мнению Колосовского, добавляют и руководящие разъяснения ВС, что в совокупности зачастую в корне изменяет правоприменительную практику.
В результате соответствующее законодательство действительно стало «подобно лоскутному одеялу, сшитому из кусочков самых разных цветов». Естественно, что такая противоречивость и переменчивость не придают стабильности обществу и не улучшают в нем психологического климата. Отсутствие единого вектора развития уголовной политики и необходимость разработки четкой программы изменений в уголовном законодательстве обсуждаются давно, подчеркнул Колосовский. Скажем, еще в 2012 году группой ученых, включая и экспертов из Общественной палаты, был разработан и представлен общественности проект концепции уголовно-правовой политики РФ, но он так и остался без официального внимания.
Между тем существование такого документа, по словам адвоката, «безусловно, облегчило бы деятельность законодателя, поскольку любой законопроект можно было бы изначально проверять на соответствие лекалам, заданным в концепции». Впрочем, пояснил Колосовский, до сих пор не существует даже четкого понимания того, в каком виде должен приниматься подобный документ и соответственно какая ему должна быть придана юридическая сила, чтобы он был эффективным. Так что «при разработке концепции уголовной политики юристам предстоит не только разработать саму концепцию, но еще и придумать правовой механизм, благодаря которому эта концепция может быть реализована». Сам Колосовский полагает, что концепция должна иметь статус федерального закона, который был принят Госдумой, утвержден Советом Федерации и подписан президентом. Поскольку в противном случае само существование концепции будет противоречить конституционному порядку законотворчества. Хотя, не исключил Колосовский, «правоведы, возможно, смогут предложить другие механизмы, которые позволят, создав данную концепцию, сделать изменения в уголовном законодательстве предсказуемыми и системными».
Адвокат уголовно-правовой практики московской коллегии адвокатов «Аронов и партнеры» Магомед Рахматулаев подтвердил «НГ», что концепция той или иной правовой политики – гражданской или уголовной прежде всего ориентирует законодателя и, в меньшей степени, правоприменителя. Это документ, который содержит в себе научно обоснованные рекомендации профессионального сообщества по принятию преимущественно правотворческих мер для достижения задач, стоящих перед той или иной отраслью права. Гражданскому праву, по его мнению, в этом отношении повезло больше: на основании указа президента РФ от 18. 07. 2008 №1108 была разработана концепция развития гражданского законодательства РФ. Применительно же к уголовной сфере действительно можно было бы упомянуть концепцию уголовно-правовой политики РФ, подготовленную в 2012 году Общественной палатой, но так и не рассмотренную.
Вместе с тем, по словам Рахматулаева, стоит признать, что подобные концепции остаются по большей части нереализованными, хотя их «нужность сложно переоценить». При этом, увы, сложно говорить о том, что концепции обязательно приводят к тем или иным изменениям. Так какроссийский законодатель по тем или иным причинам «не всегда реагирует на просьбы и предложения научного сообщества». Например, считает адвокат, вряд ли кто-то будет спорить с тем, что размерный признак хищений – крупный, особо крупный несколько неадекватны современной инфляции. Один миллион рублей̆ объективно не является особо крупной суммой, однако норма УК остается без изменений. Или, допустим, можно вспомнить дискуссию о допустимой широте использования административной преюдиции в уголовном законе. Иной раз сложно усмотреть необходимую степень общественной опасности в том, что благодаря такой преюдиции признается преступлением – взять хотя бы норму УК об уклонении от исполнения обязанностей, предусмотренных законодательством РФ об иноагентах.«Хотелось бы, чтобы те положения, которые будут заложены в концепции, были восприняты законодателем и через правоприменителя претворены в жизнь», – подчеркнул Рахматулаев. По его мнению, в концепции можно было бы дать и ориентир на решение юридических проблем общей части УК или на усиление защиты определенных общественных отношений. Это, например, введение в УК ожидаемого адвокатским сообществом состава преступления «Воспрепятствование адвокатской деятельности». Или, к примеру, ориентировать законодателя на модернизацию экономических составов: в УК имеется немало «мертвых» норм, которые не применяются из-за особенностей формулировки состава преступления, а не из-за отсутствия преступлений как таковых.
