Екатерина Трифонова
Высшая судебная инстанция не раз подтверждала, что право на юридическую помощь гарантировано Конституцией. Фото PhotoXPress.ru
Различные госструктуры систематически отказывают адвокатам в предоставлении информации об их подзащитных, ссылаясь на закон о персональных данных. Адвокатские запросы воспринимаются как необязательные к исполнению – в отличие, скажем, от прокурорских обращений. Защите приходится доказывать незаконность этого в судах, которые теперь часто встают на ее сторону. Однако, пояснили эксперты «НГ», локальные победы не разрешают системную проблему. Во многом потому, что судебные решения не подкреплены реальными санкциями в отношении чиновников.
Очередной судебный прецедент успешной борьбы за получение информации о подзащитном случился в Петербурге. Адвокат Сергей Мегалинский запросил сведения о сроке содержания доверителя под стражей, а также о датах своих посещений СИЗО. Однако ему в этом отказали, поскольку, дескать, по закону о персональных данных доступ к подобной информации ограничен.
Иск в суд о незаконности такого отказа опирался на то, что факт заключения соглашения об оказании юрпомощи автоматически подразумевает согласие доверителя на сбор необходимых для защиты сведений. Режим же адвокатской тайны исключает риск неправомерного разглашения личных данных. Представитель СИЗО возражал на это в суде, указывая, что закон как раз и относит истребованные сведения к информации закрытого характера.
Колпинский райсуд встал на сторону адвоката, признав, что у СИЗО нет правовых оснований лишать адвоката права собирать информацию о подзащитном без дополнительного согласия. Ключевым аргументом стало указание на то, что «адвокат в рамках своей профессиональной деятельности вправе обрабатывать персональные данные доверителя без получения отдельного разрешения». То есть суд подтвердил правильность неоднократных аналогичных разъяснений Федеральной палаты адвокатов (ФПА) РФ о защитниках как операторах персональных данных своих клиентов.
Как заметил «НГ» учредитель московской коллегии адвокатов «Постанюк и партнеры» Владимир Постанюк, вопрос этот касается каждого адвоката. Потому важна не столько победа конкретного защитника, сколько сам прецедент, когда адвокатский запрос обозначен не как просьба «на усмотрение учреждения», а как предусмотренный законом инструмент сбора сведений, необходимых для оказания квалифицированной юрпомощи. Формальные ссылки на режим персональных данных не могут автоматически становиться универсальным отказным штампом, подчеркнул Постанюк. Но не менее важным было и то, что судом были услышаны доводы адвоката.
Схожая ситуация, по словам партнера Criminal Defense Firm Анны Голуб, была и в ее практике. Был отказ в предоставлении сведений из СИЗО об обращении ее подзащитной за медицинской помощью. Причина – отсутствие письменного согласия доверителя. А после того как таковое было предоставлено, сотрудники СИЗО сообщили, что направили документ почтой. Но трек-номера отправления у них якобы нет: мол, «хотите верьте, хотите нет», а на руки ответ не выдается.
Голуб пояснила, что закон позволяет адвокату истребовать информацию только в отношении своего доверителя. Но если речь идет о сведениях, составляющих охраняемую законом тайну (банковскую, медицинскую, данных сотовых операторов и т.п.), то начинают требовать нотариально заверенную доверенность либо письменное согласие лица, хотя, конечно, и это, как видно на ее примере, ничего не гарантирует. Адвокат считает, что если бы в законах и ведомственных актах прямо закрепили норму: защитник вправе истребовать любую информацию в отношении подзащитного без предоставления дополнительных документов (за исключением случаев, прямо указанных в законе), то это позволило бы, оперативно получая необходимые сведения, своевременно оказывать юрпомощь.
Адвокат коллегии адвокатов Pen & Paper Надежда Моисеева подтвердила «НГ» системный характер проблемы. Должностные лица, уклоняясь от обязанности, установленной для них в одних законах, при отказах адвокатам ссылаются на закон «О персональных данных». Однако она напомнила, что разъяснением Совета ФПА от 1 июля 2025 года прямо закреплено, что адвокат в связи с оказанием юрпомощи является оператором персональных данных своего доверителя и вправе обрабатывать их без отдельного согласия. Но получается, что ни эти разъяснения ФПА, ни отдельные судебные решения не дают сдерживающего эффекта. Нарушения со стороны должностных лиц конституционного права на квалифицированную юрпомощь продолжаются.
В связи с этим адвокат заметила, что действующая административная ответственность по ст. 5.39 КоАП РФ – это штраф от 5 тыс. до 10 тыс. руб., то есть ничтожно малая сумма. Более того, признание отказа незаконным само по себе не влечет никаких последствий, привлечение же должностного лица к ответственности представляет собой отдельный длительный судебный процесс. В результате у госорганов нет нужды менять свой подход. Таким образом, по мнению Моисеевой, разрешить системную проблему столь же системно способны только существенные правовые изменения. Необходимо, во-первых, закрепить в законе «Об адвокатской деятельности и адвокатуре» статус адвоката как оператора персональных данных доверителя с момента обращения к нему за юрпомощью. А во-вторых, кратно увеличить размер штрафов за незаконный отказ в предоставлении информации по адвокатскому запросу.
