Екатерина Трифонова
Высшая судебная инстанция вскоре станет управлять правоприменительной практикой. Фото Reuters
Верховный Суд (ВС) РФ опять отменил решения ряда нижестоящих судов из-за ненадлежащего извещения ими ответчиков, хотя ранее он уже многократно выносил подобные определения. По мнению юристов, речь идет о хронической проблеме: судьи на местах годами не могут преодолеть разрыва между разъяснениями сверху и своей реальной практикой. Чтобы исправить эту ситуацию, в ВС и подготовлен законопроект, согласно которому его постановлениям придается обязательная сила. Однако есть риск, что такие изменения, способствуя, может быть, устранению нарушений, приведут к полнейшей формализации. То есть будет механическое применение инструкции вместо анализа конкретных обстоятельств, что станет возвращением к советской модели «стабильного правосудия».
ВС РФ, как известно, теперь последовательно и жестко выступает за единообразие судебной практики. В ноябре прошлого года председатель ВС Игорь Краснов упрекнул судей в том, что они нередко используют противоречивые или прямо противоположные подходы при рассмотрении дел, что ведет к многочисленным пересмотрам актов и подрывает уважение к судебной власти. И поэтому, подчеркнул он, страна нуждается в такой единой системе правосудия, которая обеспечивает конституционную законность и правопорядок.
Очередным подтверждением этой линии стал одобренный на заседании пленума ВС РФ 21 мая 2026 года пакет поправок в процессуальное законодательство, кардинально меняющий статус разъяснений высшей судебной инстанции. Главная цель документа – устранить разрыв между формальной нормой и реальной правоприменительной практикой, а также усилить надзор за нижестоящими судами. Необходимость такого шага вызвана отнюдь не абстрактными соображениями: нижестоящие суды годами игнорировали разъяснения ВС, что привело к массовым и однотипным нарушениям.
Яркое тому подтверждение – это хроническая проблема ненадлежащего извещения участников процесса, которую недавно рассмотрел сам ВС. В деле по иску гражданина к предпринимателю суды первой и апелляционной инстанций формально решили спор правильно: применили закон о защите прав потребителей и взыскали стоимость некачественных работ. Однако при рассмотрении жалобы кассационный суд не направил персональное уведомление, а ограничился публикацией на сайте, да еще и с чужими данными. ВС категорически отказался считать это надлежащим извещением ответчика, в очередной раз напомнив прописную истину: судебное заседание – это не формальность, а гарантия принципов гражданского процесса. Без надлежащего извещения сторон правосудие теряет смысл, а размещение информации на сайте не заменяет извещения, которое должно достоверно подтверждать, что адресат его получил. Рассмотрение жалобы в отсутствии неизвещенной стороны исказило саму суть правосудия, констатировал ВС, и направил дело на новое рассмотрение.
Как подтвердила «НГ» арбитражный управляющий Татьяна Шакурова, проблема ненадлежащих извещений распространена повсеместно, несмотря на то, что это влечет серьезные процессуальные последствия для значительного числа гражданских дел. Нарушения порядка извещения нередко выявляются лишь на стадиях апелляционного и кассационного обжалования, что приводит к отмене судебных актов и многократному возобновлению производства. По словам Шакуровой, она сама неоднократно сталкивалась с ситуациями, когда решения отменялись уже на третьем круге обжалования именно из-за ненадлежащего извещения стороны, что не только затягивает процесс, но и нарушает принцип правовой определенности, увеличивая издержки сторон.
Как пояснил «НГ» член президентского Совета по правам человека Александр Брод, на местах судьи могут считать, что применение разъяснения нецелесообразно или невозможно из-за специфики ситуации. В некоторых случаях механически цитируют разъяснения, уходя от анализа фактических обстоятельств дела, что также может приводить к искажению их смысла. Плюсом идет и обвинительный характер правосудия, когда за основу приговора берется обвинительное заключение следствия, утвержденное прокуратурой. Игнорирование разъяснений пленума, по его мнению, может быть связано и с недостаточной квалификацией судей, перегруженностью судебной системы, отсутствием эффективного контроля за соблюдением единообразия практики на местах. Судьи могут не уделять достаточного внимания изучению актуальных обновлений, включая постановления пленума ВС РФ.
При этом правозащитник напомнил, что Конституционный суд (КС) РФ ранее уже высказывался о роли разъяснений ВС. В постановлении от 23 декабря 2013 года он указал, что такое правомочие пленума направлено на поддержание единообразия в толковании и применении норм права. КС РФ также отметил, что применение судами норм права должно соотноситься с разъяснениями пленума, а расхождение с ними может свидетельствовать о судебной ошибке. Поэтому «инициатива ВС не противоречит позиции КС, а напротив, развивает и закрепляет на законодательном уровне уже сложившуюся практику», – подчеркнул Брод.
В то же время он напомнил, что некоторые эксперты указывают на двойственный статус разъяснений пленума. С одной стороны, они не являются источниками права в строгом смысле, так как пленум не наделен правотворческими полномочиями. С другой же стороны, их игнорирование может привести к отмене судебного акта вышестоящей инстанцией. И это порождает дискуссии о соотношении с принципом независимости судей, которые, согласно ст. 120 Конституции РФ, подчиняются только ей и федеральным законам. Поэтому среди рисков, связанных с инициативой ВС, и указывают опасность укрепления формального подхода. Это когда судьи будут механически цитировать разъяснения пленума, игнорируя конкретные обстоятельства дела. Сам Брод таковые опасения полностью не разделяет, но отмечает, что «реализация проекта ВС потребует учета возможных рисков и баланса между унификацией практики и сохранением гибкости правоприменения».
При этом партнер коллегии адвокатов Pen & Paper Сергей Учитель считает, что одними законодательными поправками проблему не решить. Как показывает мировая практика, идеальный баланс в правовом регулировании достигается только тогда, когда качественное законодательство подкреплено независимой судебной системой, прозрачностью госаппарата и готовностью институтов защищать интересы граждан, сказал он. И напомнил, что советское наследие оставило российской системе уникальный источник нормативных предписаний в виде абстрактных разъяснений высших судов, да и КС РФ не раз высказывался, что конституционный принцип равенства может быть обеспечен лишь при условии единообразного понимания и толкования нормы всеми правоприменителями. Иными словами, противоречивая судебная практика по одинаковым категориям дел нарушает принцип равенства, предполагающий одинаковый подход к лицам, находящимся в равных или сходных условиях.
По мнению Учителя, одна из главных особенностей российского нормотворчества последних лет – это стремление принимать новые законы, по сути дублирующие уже существующие, но фактически не работающие. Один из таких примеров – это как раз то дело, рассмотренное ВС РФ, по итогам которого высшая судебная инстанция отменила акты нижестоящих судов в связи с нарушением порядка извещения лиц, участвующих в деле. Другой пример – правительственный законопроект об отдельном установлении сроков исковой давности по искам прокуроров об оспаривании приватизации при наличии соответствующей нормы в Гражданском кодексе и уже сформулированной практики ВС. Правда, заметил он, с приходом нового руководства она почему-то изменяется.
Зачастую, по словам Учителя, ВС вынужден заниматься не формированием правовых позиций по сложным правовым вопросам, а исправлением элементарных ошибок и нарушений нижестоящих судов, которые в свою очередь также пропустили апелляционные и кассационные суды. Поэтому он допускает, что в условиях общего низкого уровня квалификации судей райсудов предложенные изменения закона могут привести к обратному эффекту. Судьи нижестоящих инстанций могут начать механически цитировать разъяснения ВС, уходя от анализа конкретных обстоятельств дела, что способно превратить суд в систему исполнения инструкций сверху. И вернуть советский принцип «стабильности» судебных актов. Кроме того, законопроект не решит проблему коллизий прежних правовых позиций – скажем, сохраняющих силу постановлений пленума Высшего арбитражного суда (ВАС) РФ с новыми разъяснениями ВС РФ. И указанную коллизию придется разрешать судам на местах, а зачастую они просто не готовы к этому. Это создает дополнительные риски неопределенности, подчеркнул адвокат.
Таким образом, констатируют эксперты «НГ», проблема единообразия судебной практики упирается не столько в недостаток формальных разъяснений, сколько в системные причины их игнорирования: низкую квалификацию, перегруженность судей и отсутствие эффективного контроля. Придание разъяснениям ВС обязательной силы действительно может закрыть один разрыв – между нормой и практикой, но рискует открыть другой. А именно между формальным единообразием и справедливостью конкретных решений. Поэтому без укрепления независимости судебной системы, повышения квалификации судей и разрешения действующих коллизий правовых позиций, включая наследие ВАС РФ, даже самые жесткие законодательные поправки способны дать лишь видимость порядка, а не реальное улучшение качества правосудия.
