Екатерина Трифонова
На фото работа круглого стола «Актуальные вопросы судебной защиты прав детей: проблемы и пути решения». Фото сайта council.gov.ru
В Совете Федерации прошел круглый стол «Актуальные вопросы судебной защиты прав детей: проблемы и пути решения», который обсудил предложения по корректировке Семейного кодекса (СК) РФ. Основной проблемой признан системный разрыв между провозглашенными государством принципами охраны детства и реальными механизмами их судебной реализации. Например, зачастую при рассмотрении семейных споров интересы несовершеннолетних не столько защищаются, сколько нарушаются в ходе конфликта между родителями.
Судебная защита прав детей не должна быть формальностью, следует реально обеспечивать интересы ребенка от рассмотрения дел о семейных спорах до исполнения принятых актов. Однако для этого, как было заявлено на круглом столе в Совете Федерации, необходимы системные изменения СК.
Ими, к примеру, могут быть повышение с 10 до 14 лет возрастного порога для обязательного учета мнения детей о проживании с тем или иным родителем, закрепление прав некровных родственников, совершенствование механизмов восстановления родительских прав. И конечно, создание эффективных инструментов для выявления реальных доходов плательщиков алиментов.
Член комитета СФ по конституционному законодательству и госстроительству Олег Земцов подтвердил, что, несмотря на конституционные и международные гарантии особой защиты прав детей в России, а также постоянное совершенствование законодательства, целый ряд острых проблем сохраняется. Ключевой он назвал недостаточную эффективность механизма учета мнения ребенка в судебных процессах и его процессуальное сопровождение – особенно в конфликтных ситуациях внутри семей. Есть вопросы по качеству заключений органов опеки, доступности квалифицированной юрпомощи и сроками рассмотрения споров, затягивание которых вредит благополучию ребенка. Сенатор затронул и проблему неудовлетворительного исполнения уже вынесенных судебных решений.
Судья Верховного суда (ВС) РФ Татьяна Вавилычева указала на такую проблему, как представительство в судах по спорам, связанным с детьми. Зачастую стороны разбирательства не имеют финансовой возможности оплатить услуги профессиональных юристов. По ее мнению, в связи с этим назрела необходимость законодательного закрепления механизма оказания бесплатной юрпомощи именно по тем категориям дел, что затрагивают интересы несовершеннолетних. Потому что право на справедливое судебное разбирательство в этой сфере не должно зависеть от материального положения.
И действительно, судебная защита прав детей декларируется в качестве приоритета государственной политики, более того, четко объявлен курс на сохранение кровной семьи и именно профилактику социального сиротства вместо расширения сети детских домов. Только что как раз об этом докладывала в Кремле президенту РФ детский омбудсмен Мария Львова-Белова. По ее словам, пока это будет эксперимент в ряде регионов, но потом – общероссийская практика. Львова-Белова считает минимизацию числа сиротских учреждений своей стратегической задачей.
Однако реальность, как это часто бывает, несколько отличается от заявлений и планов, звучащих сверху. Скажем, де-факто суды годами не могут добиться исполнения собственных решений – допустим, о праве ребенка на общение с отдельно проживающим родителем или иным значимым для него взрослым. Сохраняется правовой вакуум и в отношении некровных родственников, которые воспитывали ребенка на протяжении многих лет, а после распада такой семьи теряют гарантии на сохранение общения с ним.
И особенно негативно юристы относятся к процедуре опроса несовершеннолетних в ходе судебных заседаний о том, с кем из родителей они бы предпочти проживать совместно. Как рассказал «НГ» советник Федеральной палаты адвокатов (ФПА) РФ Сергей Макаров, в той ситуации, когда между матерью и отцом возникает спор о воспитании, дети зачастую оказываются на передовой такого конфликта. Согласно ст. 57 СК, суд должен выяснить мнение ребенка, достигшего 10 лет, о существе рассматриваемого спора. Для этого и проводится опрос, причем в это время родителей удаляют из зала заседаний. Но как бы деликатно ни вели себя судьи, заметил адвокат, для ребенка сама постановка такого вопроса психологически невыносима. Ведь он неизбежно сводится к мучительному выбору между матерью и отцом, а потому эта процедура наносит психологическую травму. А еще хуже, сказал «НГ» Макаров, когда некоторые родители, используя уловки в виде заключений психологов о соответствии развития ребенка десятилетнему возрасту, добиваются опроса девяти- и даже восьмилетних детей. Эту практику, по его мнению, следует решительно пресекать, тем более что она прямо противоречит закону. И если уже сохранять в СК требование об обязательном выяснении мнения ребенка, то это следует делать лишь с 14 лет. Также, конечно, крайне важно последовательно побуждать родителей к мирному урегулированию споров, в том числе с помощью механизмов медиации.
Адвокат Татьяна Сустина обратила внимание «НГ» на то, что при спорах об определении места жительства ребенка и порядка общения того или иного родителя сверхзагруженные суды предпочитают оставлять его там, где он находится по факту. Психолого-психиатрические экспертизы по таким делам «катастрофически низкого качества», например, они почти всегда резюмируют фактическое место жительства ребенка как наиболее благоприятное. При этом мнение ребенка уже с возраста 8–9 лет принимается к учету психологами и судами практически безапелляционно.
Она напомнила «НГ» и о правовом вакууме в отношении некровных родственников. Отчимы, мачехи, а также их родители, которые могли годами воспитывать ребенка, после развода его родителей теряют гарантии на общение с ним. Несовершенство законодательства РФ в этой части сохраняется на протяжении десятилетий – и Сустина настаивает на необходимости изменений в СК, которые закрепили бы права лиц, длительно участвовавших в воспитании ребенка, вне зависимости от биологического родства.
Советник ФПА Майя Шевцова, выступившая на круглом столе в Совете Федерации, подтвердила «НГ», что, безусловно, позиция несовершеннолетнего подлежит исследованию в судебном процессе. Однако в реальности далеко не всегда выясняются причины и условия формирования такой позиции. Между тем в условиях затяжного конфликта между родителями отношение ребенка к данной ситуации нередко складывается под влиянием одного из них, а также ближайшего окружения либо сложившейся жизненной обстановки. А суды зачастую воспринимают высказанное детское мнение самостоятельным, да еще и достаточным доказательством.
При этом одной из наиболее острых проблем Шевцова назвала сложность восстановления родительских прав после устранения причин их лишения. Судебные инстанции продолжают оценивать людей по их прошлым ошибкам, уделяя мало внимания последующим позитивным изменениям и, главное, реальному желанию и способности этих родителей обеспечить детям безопасные условия для жизни и воспитания. И конечно, отдельной, по ее словам, проблемой остается исполнение судебных решений по делам, связанным с детьми. Даже после вступления судебного акта в законную силу ребенок нередко фактически лишен возможности общаться с одним из родителей. Процедура исполнения может затягиваться на многие месяцы и даже годы, а за это время существенно меняются обстоятельства жизни, что впоследствии используется уже как аргумент против исполнения ранее принятого решения. В итоге право ребенка на общение с родителями остается нереализованным. Сохраняются и массовые случаи уклонения от уплаты алиментов через сокрытие доходов, через номинальных владельцев бизнеса и оформление активов на родственников.
«Законодателям следует сосредоточиться на совершенствовании механизмов восстановления семьи, разработке единых стандартов учета мнения ребенка, повышении эффективности исполнения судебных решений по семейным спорам, а также на создании дополнительных инструментов для выявления реальных доходов плательщиков алиментов», – подчеркнула Шевцова в ходе выступления на круглом столе. Главная задача в том, чтобы судебная защита прав детей перестала быть формальностью и реально обеспечивала интересы ребенка как на этапе рассмотрения дела в суде, так и после вынесения решения.
Как рассказала «НГ» адвокат, член адвокатской палаты Республики Татарстан Надежда Муратова, среди практикующих юристов все чаще говорят о том, что в судах права детей должен защищать профессиональный адвокат, как это давно принято во многих других странах. В семейных делах главная сложность в том, что такие споры очень конфликтны и тянутся долго. К тому же никто точно не знает, что такое «интересы ребенка» – это каждый из родителей понимает по-своему. Органы опеки в таких ситуациях чаще всего дают формальное заключение, сами в суды не приходят, а только присылают бумажку – акт обследования жилищных условий. Так что опека не может заменить в процессе настоящего защитника именно ребенка, а не позиции матери или отца. «Это насущная необходимость, о чем говорится давно. Наличие «детского адвоката» позволит разрешить конфликт интересов, который возникает в семейных спорах, когда родители фактически действуют не в интересах ребенка и тем самым нарушают его права», – подчеркнула Муратова. Кроме того, по ее словам, ведение данной категории дел усложняет и отсутствие специализированных судей, которые рассматривали бы только семейные споры и проходили бы обучение по необходимым смежным профилям вроде детской психологии.
