Екатерина Трифонова
На Петербургском международном юридическом форуме адвокаты критиковали работу следственных органов.
Фото фонда «Росконгресс»
На Петербургском международном юридическом форуме (ПМЮФ) представители адвокатуры устроили дискуссию о системном кризисе процессуального института мер пресечения. Даже оснащение современными техникой и технологиями не привело к сокращению времени расследования и количеству арестов. И, напротив, закрепилась тенденция на удлинение сроков содержания под стражей. Судебный контроль над следствием, по мнению участников обсуждения, есть в кодексах, а на практике он остается чистой формальностью. Такого не было и в советские времена, подчеркивают многие адвокаты.
В рамках сессии ПМЮФ «Гуманизация и систематизация уголовного закона: перспективы и реальность» прозвучали заявления, что декларируемый сверху курс на либерализацию уголовного судопроизводства вступает в противоречие с судебной статистикой и правоприменительной практикой. Например, вице-президент Федеральной палаты адвокатов (ФПА) РФ Нвер Гаспарян обратил внимание на необоснованные и многократные продления сроков содержания под стражей. Несмотря на неоднократные заявления президента РФ о необходимости гуманизации этого процессуального института, статистика демонстрирует обратную динамику.
При этом Гаспарян напомнил, что, скажем, Уголовно-процессуальный кодекс (УПК) РСФСР 1960 года предусматривал предельный срок содержания под стражей до шести месяцев, продлить его могла только Генеральная прокуратура. В действующем же УПК РФ базовый срок вырос до 12 месяцев, в исключительных случаях его продлевают до 18 месяцев. Однако затем он может быть продлен еще на полгода решением суда. «Как так получилось, что законодательно установленные сроки выросли в два-три раза именно в XXI веке – веке скоростей и технологий?» – задался вопросом Гаспарян. И подчеркнул, что в 1990-е годы следователи не имели ни интернета, ни компьютеров, документы печатали на машинках, повестки вручали лично, а сегодня в их распоряжении цифровые базы данных, ИИ, системы видеонаблюдения, мобильная связь.
По его словам, ст. 109 УПК РФ многократно менялась – и суть всех этих изменений сводится к тому, что если следователь не успевает, то ему разрешают продлить срок. Гаспарян также указал на формальность пресловутой «процессуальной триады»: ведомственного контроля, прокурорского надзора и судебного контроля. По его данным, суды удовлетворяют ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в 88% случаев, а продление сроков утверждается в 97–98% случаев. «Следователь, приходя в суд, фактически просто регистрирует свое ходатайство о продлении», – констатировал адвокат.
Советник ФПА Дмитрий Тараборин заявил «НГ», что проблема заключается не в законодательстве. И он охарактеризовал, скажем, Уголовный кодекс (УК) РФ как сбалансированный и местами, возможно, даже излишне гуманный. Но в сложившейся правоприменительной практике мера пресечения превратилась в инструмент давления на обвиняемого: «Это процессуальная дубина, с помощью которой пытаются получать признательные показания». Тараборин считает необходимым отказаться от формального подхода, при котором основанием для ареста служит лишь категория тяжести преступления. И перейти наконец к оценке характера деяния и личности обвиняемого. Он привел примеры, когда обвиняемые в убийстве нередко остаются под подпиской о невыезде, хотя фигуранты дел о хищениях или превышении полномочий содержатся в СИЗО, поскольку это удобно следствию.
Адвокат Игорь Поляков охарактеризовал современную судебную практику как «устойчиво карательное правосудие». По его словам, законотворчество в уголовной сфере все больше напоминает соревнование депутатов по созданию новых составов преступлений на месте административных правонарушений: «Складывается ощущение, что скоро КоАП полностью перекочует в УК». Отдельную проблему Поляков видит в несоразмерно длительных сроках лишения свободы. Тогда как, напомнил он, еще в советские времена Верховный суд СССР ориентировал инстанции на реальное лишение свободы только в случаях, когда невозможно применить условное осуждение. Однако теперь, по его наблюдениям, суды назначают сроки, исчисляемые уже годами и десятилетиями. Поляков убежден, что для большинства составов достаточно нескольких месяцев или одного-двух лет, чтобы достичь целей наказания. А длительные сроки лишения свободы ведут к полной десоциализации осужденных. Адвокат указал на переполненность СИЗО по всей стране и призвал депутатов, усердствующих в ужесточении уголовных норм, очнуться: «Откатываясь к средневековой репрессивной уголовной политике, мы эффективно погружаемся в сумеречную зону правового тоталитаризма, где принципы УК – справедливость и гуманизм – становятся рудиментом правосудия».
В свою очередь, адвокат Андрей Гривцов также отметил необходимость остановить хаотичное введение новых статей УК без предварительной криминологической экспертизы. По его мнению, многие такие нормы оказываются нежизнеспособными, да и правоприменительная практика уже просто не успевает за законодательными изменениями. Сам же УПК РФ, сказал он, достаточно прогрессивный, беда в том, что на практике презумпция невиновности и процессуальные права защиты зачастую игнорируются. Среди приоритетных изменений Гривцов выделил расширение подсудности суда присяжных – прежде всего за счет дел о преступных сообществах, бандитизме и получении взяток в особо крупном размере. Он также поддержал инициативу о законодательном сокращении предельных сроков содержания под стражей на стадии расследования и указал на необходимость пересмотра пороговых размеров крупного и особо крупного ущерба по делам о хищениях и взяточничестве. Потому что эти показатели не пересматривались десятилетия, перестав соответствовать экономическим реалиям. По наблюдению Гривцова, в сторону либерализации работают только те поправки, которые лишают правоприменителя выбора: прямой запрет на арест по отдельным категориям дел, декриминализация, повышение порогов ущерба или снижение санкций. Но если закон оставляет место для усмотрения, то суды и следствие в подавляющем большинстве случаев используют это в обвинительную сторону.
Как напомнил «НГ» управляющий партнер адвокатского бюро «АВЕКС ЮСТ» Игорь Бушманов, гуманизация мер уголовной ответственности важна не только для общества, но и для самого государства – ведь это показатель сильной и стабильной власти. Однако сегодня отечественное уголовное законодательство демонстрирует противоречивую картину. С одной стороны, наметился явный курс на гуманизацию: расширяются применение мер пресечения, альтернативных лишению свободы, проводится точечная декриминализация. С другой же стороны, наоборот, по отдельным составам преступлений – прежде всего против базовых интересов государства карательный потенциал усиливается.
При этом, по его мнению, «плохих законов у нас нет, проблема всегда в их правильном и разумном применении». Скажем, постоянное хаотичное «латание» кодекса лишает его системности, затрудняя правоприменение. Поэтому чтобы процесс гуманизации стал последовательным, необходимо не только упорядочить законотворчество, но и «существенно скорректировать, а в чем-то – и полностью изменить сложившуюся практику». Здесь, по словам Бушманова, важны как законотворческие, так и правоприменительные возможности Верховного суда РФ и Минюста: «На мой взгляд, имеется несколько болевых точек уголовного и уголовно-процессуального законодательства и практики их применения, которые необходимо в приоритетном порядке исправлять уже сейчас».Прежде всего, это необоснованное затягивание сроков содержания под стражей. «Как справедливо отметил на ПМЮФ Нвер Гаспарян, суды не осуществляют здесь должного контроля, фактически превратив его в формальную регистрацию многочисленных продлений», – подчеркнул Бушманов. И заметил, что это приводит не только к нарушению прав на личную свободу и своевременный доступ к правосудию, но и дискредитирует в глазах общественности правоохранительную и судебную системы в целом. Необходимо прописать в законе более жесткие критерии продления таких сроков либо возложить эти функции на надзирающих прокуроров с последующим судебным обжалованием. Это позволит снять излишнюю нагрузку с судов и делегировать изначальную ответственность стороне обвинения. Также назрела необходимость пересмотра Верховным судом практики применения альтернативных мер пресечения. Их необходимо сделать превалирующими над теми, что приводят к лишению свободы.
Кроме того, подчеркнул Бушманов, важно закрепить в законе обязанность правоприменителя – вместо его усмотрения, как сейчас, прекращать уголовные дела по преступлениям небольшой и средней тяжести при примирении сторон, если об этом ходатайствует потерпевшая сторона. «К сожалению, за последнее десятилетие практика существенно изменилась: на стадии следствия такие решения не принимаются, а суды по подавляющему большинству дел, в частности, по делам о неосторожных преступлениях со смертельным исходом, отказывают в удовлетворении таких ходатайств», – пояснил «НГ» адвокат. Также необходимо существенно расширить практику назначения судебного штрафа вместо уголовного наказания. Для многих санкция рублем – это эффективная мера воздействия и одновременно – профилактика новых проступков. А для государства это служит пополнением казны. Судам также важно напомнить об индивидуализации наказаний, в том числе путем замены категории преступления на менее строгую, что позволяет применить более широкий арсенал альтернативных мер ответственности. Сейчас же суды практически не пользуются этим правом. Необходимо расширять и применение положений ч. 2 ст. 14 УК РФ о малозначительности деяния, в том числе на стадии дознания. Наконец, следует ускорить пересмотр квалифицирующих признаков материальных составов. Их денежные пороги на фоне инфляции давно устарели, а главное – чрезмерно увеличивают число лиц, привлекаемых к уголовной ответственности.
