Екатерина Трифонова
Медицинские процедуры, производимые за решеткой, не подходят для пациентов с тяжелыми заболеваниями. Фото Петра Ковалева/ТАСС
Минюст РФ готовит к утверждению правительством свой законопроект, который предлагает ускорение процедуры освобождения тяжелобольных заключенных. Суды обяжут принимать такие решения за 20 дней, а колонии должны будут отпускать этих людей немедленно и даже еще до вступления в силу судебных постановлений. Юристы предупреждают, что подобная точечная гуманизация не способна решить системные проблемы тюремной бюрократии.
Минюст завершает общественное обсуждение пакета поправок в Уголовно-процессуальный (УПК) и Уголовно-исполнительный кодексы (УИК) (см. «НГ» от 13.07.26). Напомним, что ключевое изменение происходит в ст. 399 УПК: суды будут обязаны выносить решение не позднее 20 суток с момента поступления к ним ходатайств осужденного, заключения медкомиссий и личных дел. А в ст. 173 УИК запишут, что администрации колоний обязаны освобождать таких заключенных немедленно. Достаточно будет поступления судебного постановления, пусть оно еще и не вступило в законную силу.
Действующее законодательство уже сегодня допускает освобождение тяжелобольных, но, как признают чиновники, бюрократические проволочки периодически сводят это право на нет. Именно на устранение этого и направлена инициатива Минюста. Но опрошенные «НГ» эксперты сходятся во мнении, что она носит скорее точечный характер. Системные проблемы – от многоэтапного медосвидетельствования до дискреционного характера судебного решения и дискриминационной формулировки закона – по-прежнему останутся нерешенными.
Как пояснил «НГ» управляющий партнер AVG Legal Алексей Гавришев, проблема не столько в отсутствии юридических оснований для освобождения тяжелобольных осужденных, сколько в длительности самой процедуры. Пока собираются документы, проводится медосвидетельствование, пока материалы поступают в суд и назначается заседание, человек с тяжелым заболеванием может месяцами оставаться за решеткой, хотя медкомиссия, допустим, уже признала его состояние несовместимым с дальнейшим отбыванием наказания. Есть и более острые случаи, когда, например, внешне вполне здоровый человек из-за диагноза или проведенной операции не может обходиться без ежедневного приема медикаментов.
По мнению Гавришева, нельзя считать, что законопроект о дальнейшей гуманизации полностью разрешает проблему с тюремной медициной. А именно получение заключения врачебной комиссии, полнота документов и споры о наличии заболевания остаются главными причинами затягивания процедуры. «Если эти этапы будут занимать значительное время, установленный для суда двадцатидневный срок сам по себе проблему не устранит», – предупредил он. Как подчеркнул Гавришев, стремление к тщательной проверке не должно оборачиваться избыточной бюрократией, из-за которой человек, объективно не способный отбывать наказание, продолжает оставаться в учреждении исключительно из-за длительных процедур.
Адвокат адвокатской палаты Москвы Екатерина Белоусова назвала законопроект процессуально значимым, но подтвердила, что это лишь частичная мера, не устраняющая главных препятствий в данной сфере. Ключевая проблема в специфике работы уголовно-исполнительной системы: не каждое учреждение наделено полномочиями проводить медосвидетельствование. На практике сложился многоступенчатый порядок: осужденного сначала ставят в очередь на обследование в лечебно-профилактическое или лечебное исправительное учреждение, затем этапируют туда, и только после этого проводят осмотр. Этот процесс может занимать месяцы, в течение которых тяжелобольной человек остается без квалифицированной помощи, а значит, подвергается опасности.
Существует, конечно, и альтернативный вариант: осужденный направляется на обследование в лечебное исправительное учреждение уже в ходе судебного рассмотрения ходатайства об освобождении. В этом случае суд выступает катализатором, ускоряя получение заключения за счет требования результатов от администрации учреждения. Однако, по словам Белоусовой, тут есть некий процессуальный пробел – отсутствие у защитника права самостоятельно подавать в суд ходатайство об освобождении в интересах осужденного. Да и Уголовный кодекс наделяет суд лишь правом, а не обязанностью освободить человека от наказания, судья даже при наличии всех законных оснований может отказать в освобождении по своему усмотрению.
