Краснов сам разбирается с формально принятыми решениями

Председатель ВС РФ Игорь Краснов пока исправляет системные ошибки в ручном режиме. Фото РИА Новости

Верховный суд (ВС) РФ продолжает давать отечественной Фемиде сигналы о недопустимости формализма. Высшая инстанция подкрепляет эту позицию и своим вмешательством в конкретные уголовные дела. Однако эксперты «НГ» были единодушны в том, что точечные указания сверху разбиваются о фундамент «конвейерного правосудия». Пока остаются проблемы с перегрузкой судей и нехваткой кадров, а ответственность за шаблонные решения не установлена, любые разъяснения ВС и даже прямые запреты – это инструмент ручного управления. А с его помощью можно изменять лишь отдельные акты, но не систему.

ВС РФ опять подтвердил недопустимость формального подхода к правосудию, указав нижестоящим инстанциям на безусловную необходимость индивидуального рассмотрения каждого случая. Поводом для этого послужил инцидент, когда суд механически скопировал предыдущий акт по делу о гибели пациента психдиспансера. Но в очередные решения были перенесены не только чисто фактические ошибки, но и сущностные. В частности, например, во всех вердиктах умерший фигурировал как «брат» истцов, хотя иски также были поданы его вдовой и дочерью.

Напомним, что системную проблему формализма в судебных актах последовательно пытается искоренять председатель ВС РФ Игорь Краснов. Он уже не раз напоминал всей отечественной Фемиде, что за любым ее решением стоят человеческие судьбы. И что доверие к суду строится не только на приверженности процедурам, но и на глубоком анализе обстоятельств в ходе каждого разбирательства.

И в рамках своего курса борьбы за повышение качества правосудия Краснов активно пользуется и личными процессуальными полномочиями. К примеру, недавно он инициировал пересмотр дела многодетной семьи, с которой энергетики взыскали более 270 тыс. руб., включив в расчет отопления гараж и подвал, которые фактически не отапливаются. В своем определении глава ВС указал на формализм судов, которые тем самым допустили нарушение прав социально уязвимой категории граждан, а это противоречит задачам гражданского судопроизводства.

В итоге коллегия ВС защитила интересы этой семьи. И теперь оба дела – и об ошибочной идентификации родства, и о перерасчете за отопление – отправлены на новое рассмотрение. Причем с прямым и ясным требованием «вдумчивого и ответственного подхода».

Однако, считают эксперты «НГ», перед точечными вмешательствами сверху есть объективный барьер. Дело в том, что формализм – это не единичные случаи, а хроническое проявление проблем системного характера. Борьба с формализмом осложнена колоссальной перегруженностью судов, кадровым дефицитом, укоренившимися шаблонными подходами, а также слабостью прокурорского надзора в отношении следствия. Иными словами, без комплексных организационных преобразований запрет на копирование текста решения останется лишь инструментом ручного управления. Это, может быть, и приводит к изменению формы какого-то акта, но не повышает качества всего их массива.

Как заметил учредитель московской коллегии адвокатов «Постанюк и партнеры» Владимир Постанюк, если суд механически переносит в решение обстоятельства из другого дела и не замечает фактов, имеющих юридическое значение, то это порождает обоснованные сомнения: исследовал ли он доказательства по существу? И этот вопрос, убежден он, должен стать первым при апелляционном обжаловании. Особую же опасность подобный формализм представляет в уголовном процессе. По его словам, воспроизведение обвинительного заключения в приговоре фактически приравнивает судебный акт к позиции следствия. Между тем прямая обязанность суда состоит в том, чтобы самостоятельно исследовать и оценивать доказательства. В качестве одной из причин этого нередко называют дефицит времени, подтвердил «НГ» Постанюк. Однако, по его мнению, вряд ли такой аргумент может быть признан оправданным, когда речь идет о человеческих судьбах.

В кодексах правила правосудия расписаны, но применить их правильно не всегда получается.  Фото с сайта www.sudrf.ru

При этом партнер коллегии адвокатов Pen & Paper Алена Гришкова сомневается, что подобные указания ВС окажут какое-либо значительное позитивное влияние на практику рассмотрения уголовных дел. Она напомнила «НГ», что еще в 2016 году ВС в своем постановлении запретил переносить в приговор показания допрошенных лиц и содержание иных доказательств из обвинительного заключения без учета результатов судебного разбирательства. Но эти разъяснения нижестоящие суды до сих пор фактически игнорируют, по-прежнему дословно воспроизводя обвинительное заключение.

Как подчеркнула Гришкова, все дело в том, что для современной правоприменительной практики формализм – это, к сожалению, повсеместный фактор системного характера. При этом проблема вовсе не ограничивается случаями механического копирования текстов. Формализм проявляется и в широком использовании шаблонных, лишенных содержательного наполнения формулировок, которые подменяют полноценное разрешение спора по существу и служат своего рода способом самоустранения суда от своей прямой функции – отправления правосудия. Среди других системных причин, по ее мнению, есть и сращивание судов с правоохранительными органами, и непризнание вышестоящими инстанциями фактов копирования существенными нарушениями, а значит – основанием для отмены приговоров. Тем самым формальный подход фактически легитимизируется, а значит, воспроизводится вновь и вновь, то есть становится нормой.

Важно, по ее словам, учитывать и процессуальную специфику: российское право не является прецедентным, постановления пленума ВС РФ представляют собой лишь общее толкование норм. Поэтому суды при рассмотрении конкретных дел нередко эти указания игнорируют, ссылаясь на невозможность применять такие разъяснения к конкретным делам опять же по формальным причинам. Так что без обеспечения реальной независимости судей, без формирования устойчивой практики реагирования вышестоящих судов на нарушения и без привлечения нарушителей к дисциплинарной ответственности за формализм позиция ВС рискует остаться лишь декларацией. А таковые концептуально не меняют ничего в правоприменительной реальности.

Схожие сомнения высказала «НГ» и адвокат по уголовным делам Татьяна Пашкевич. Реальный переломный эффект, по ее словам, будет достигнут двумя основными путями. Первый – это личное включение председателя ВС Краснова в рассмотрение отдельных резонансных дел, что служит сигналом для нижестоящих судов о недопустимости подобных ошибок и их последующей отмены. Второй же путь, причем более значимый, – это включение определений по таким делам в периодические обзоры судебной практики ВС. После чего подобные решения и приобретут статус более или менее обязательного ориентира для всей судебной системы. Без этих механизмов, пояснила адвокат, эффект от указаний ВС остается ограниченным.

Кроме того, напомнила Пашкевич, в уголовном процессе существует такой обязательный фильтр, как прокурор, который утверждает обвинительное заключение и который вправе вернуть дело следователю. Если и этот фильтр реализуется формально, то все недостатки следствия переходят в приговор, а данная первопричина многих проблем лежит уже вне компетенции суда. Однако в гражданских делах – как раз таких, как нашумевшее дело о «брате», – подобного досудебного фильтра, как правило, нет. Поэтому здесь единственной инстанцией, ответственной за качество представленных материалов, остается сам суд.

Причину широкого распространения копирования текстов решений, которое следует рассматривать «скорее как адаптацию к чрезмерной нагрузке, нежели как проявление недобросовестности», Пашкевич тоже видит в системных проблемах. Скажем, нагрузка на судью райсуда в столице достигает порядка 120 дел в месяц. Дефицит же кадров в судейском корпусе составляет около 20%, что эквивалентно примерно 6,5 тыс. вакансиям. Устранить этот симптом можно не директивой о запрете копирования, а исключительно путем снижения нагрузки и усиления содержательного, а не формального прокурорского надзора по уголовным делам. В противном случае, если единственным ответом на формализм останется требование к тексту, а структурных мер не будет, судьи станут либо еще сильнее формализовать другие этапы процесса, либо лишь изменят форму актов, сохранив прежнее качество анализа по существу.

Таким образом, формализм как проблема, по мнению Пашкевич, выходит далеко за рамки судебной институции. Она носит межсистемный характер, зарождаясь еще на уровне следствия. Сначала – низкое качество расследования, затем – формальные прокурорские проверки, хотя при утверждении обвинительного заключения есть реальные полномочия для устранения нарушений. «Однако высокая нагрузка еще и на прокурорских работников приводит к тому, что на этом этапе зачастую срабатывает логика «дальше разберется суд». А в итоге все огрехи следствия по цепочке транслируются в судебные инстанции», – подчеркнула адвокат. 

Однако управляющий партнер AVG Legal Алексей Гавришев все-таки считает позицию ВС принципиально важной именно в качестве напоминания всем судам: их решения должны быть мотивированными, а не сводиться к механическому копированию обвинительного заключения. А в противном случае, подтвердил он, говорить о справедливом правосудии не приходится, но именно так сегодня и выносится основная масса приговоров. Вместе с тем, по его убеждению, не стоит рассчитывать, что одно разъяснение ВС моментально изменит устоявшуюся практику: «Формализм в судебной системе, к сожалению, имеет системный характер». И он обусловлен не только субъективным подходом конкретного судьи, но и объективными факторами: высокой нагрузкой, обилием однотипных дел, жесткими процессуальными сроками. Использование готовых формулировок порой становится вынужденным инструментом, позволяющим уложиться в эти рамки, однако подобная тактика не должна подменять самостоятельную оценку доказательств, отметил Гавришев.